Как я уже показал, все факты указывают на то, что Дарвин был в целом здоровым человеком с сильным, активным либидо, нормальной сексуальной функцией и поразительной фертильностью. Это просто не согласуется с тем образом, который Дарвин рисует о себе – несчастный инвалид, чья повседневная деятельность серьезно ограничена изнурительными недугами и хронической усталостью. Почему Дарвин рисовал столь неточную картину своего здоровья?

Книга Ральфа Колпа [Ralph Colp, Jr. (1924–2008) – американский психиатр и выдающийся историк науки, наиболее известный как ведущий эксперт по изучению здоровья и психологии Дарвина – прим. перев.] «Быть инвалидом. Болезнь Чарльза Дарвина» (To Be an Invalid. The Illness of Charles Darwin) эффективно развеивает любое представление о том, что Дарвин страдал органическим заболеванием. Он объясняет многие симптомы Дарвина стрессом и тревогой. Без сомнения, Дарвин действительно испытывал многие из описанных им симптомов, но, постоянно повторяя свои жалобы в письмах, Дарвин превратил отчеты о своем здоровье в риторический прием, призванный вызвать сочувствие и обезоружить критиков. Этот риторический прием также служил готовым оправданием того, почему Дарвин так и не завершил большую книгу о видах, обещанную читателям «Происхождения видов», – книгу, которая должна была предоставить все факты, на которых основана аргументация «Происхождения». Дарвин, очевидно, не обладал этими фактами и знал об этом.

Отсутствие доказательств

Представляя «Происхождение видов» как простую абстрактную выдержку из гораздо более обширного труда, Дарвин призывал своих читателей не судить слишком строго об отсутствии доказательств естественного отбора. Им следовало дождаться публикации большой книги. Но, конечно же, Дарвин оправдал задержку публикации большой книги тем, что был слишком болен, чтобы ее закончить.

Вместо того чтобы работать над большой книгой после публикации «Происхождения видов», Дарвин занялся изучением оплодотворения орхидей. Он называет эту работу просто своим хобби, но хобби, которое доставляло ему большое удовольствие. В серии писем он действительно ставит под сомнение полезность этой работы и задается вопросом, не было ли все это пустой тратой времени. Но это, по-видимому, пример ложной скромности Дарвина.

После публикации книги об орхидеях в 1862 году Аса Грей написал Дарвину:

«Я только что получил и пролистал речь Бентама и с удовольствием заметил, как ваш прекрасный обходной маневр с книгой об орхидеях почти преодолел его сопротивление "Происхождению видов"».

В ответ на письмо Грея Дарвин признался:

«Вы поняли саму суть: никто другой не понял, что мой главный интерес к книге об орхидеях заключался в том, что она была "обходным маневром" против врага».

Поворот к ботанике

Не имея доказательств естественного отбора у животных, Дарвин обратился к ботанике, надеясь, что документирование множества contrivances [приспособления, устройства] (его слово), с помощью которых орхидеи обеспечивают свое перекрестное опыление насекомыми, убедит читателей в силе естественного отбора. Но этот маневр не сработал так, как он надеялся.

Шотландский ботаник Джордж Дики написал Дарвину:

«Я с большим удовлетворением прочитал вашу работу и, хотя согласен с вашими замечаниями относительно адаптаций, честно признаюсь, что не могу понять, как их можно объяснить "естественным отбором" и какое отношение они имеют к этой точке зрения».

Чарльз Кингсли в своих «Вестминстерских проповедях» призывал читателей изучить книгу Дарвина об орхидеях, чтобы увидеть, насколько МАЛО естественный отбор повлиял на теорию дизайна и адаптации, и считал книгу Дарвина ценным дополнением к ЕСТЕСТВЕННОЙ ТЕОЛОГИИ.

В конце концов, Дарвин вернулся к своему более масштабному проекту по изучению видов и в 1868 году опубликовал книгу «Изменения животных в условиях одомашнивания» (Variation of Animals under Domestication). У него, безусловно, были доказательства того, как организмы могут изменяться под воздействием искусственного отбора. Но доказательства естественного отбора, которые он обещал своим читателям, так и не увидели свет. Их не существовало, и Дарвин, опять же, знал об этом. Но риторика об изнурительной болезни помогла снять давление. Кто стал бы жестко критиковать такого больного человека?!

 Большинство биографов использовали обширную переписку Дарвина как кладезь фактов о его жизни. И это действительно так. Но более критическое прочтение показывает риторическую структуру, которая, вероятно, рассказывает нам больше о том, кем на самом деле был Дарвин, чем фактическая информация. Дарвин был элитарным натуралистом-любителем, которому посчастливилось попасть в приключение по изучению естественной истории, из которого он вернулся с отчаянным желанием оставить след в науке, но хорошо осознавая свои недостатки как ученого и недостатки своей научной работы. Ему не удалось объяснить происхождение видов, но ему удалось заложить семена дарвинской мифологии, которая преследует нас до сих пор. Я надеюсь полностью приоткрыть завесу над этим мифологическим существом в своей будущей работе.