На протяжении десятилетий мы считали, что центр управления жизнью находится в ДНК. Но появилась новая научная основа, которая ставит эту идею под сомнение. Она предполагает, что огромные части генома нематериальны и находятся за пределами физического мира. Физик доктор Брайан Миллер делится своим мнением о передовых, потенциально революционных исследованиях математического биолога доктора Ричарда Штернберга, описанных в новой книге Дэвида Клингхоффера «Месть Платона», посвященной нематериальным аспектам генома.

Нематериальный? То есть не материальный? Это смелое предложение, и оно способно изменить все, что мы понимаем о жизни. Предложение Штернберга резко противоречит общепринятому физикалистскому представлению о гене. Но последние открытия показывают, что генетические и даже эпигенетические источники сами по себе не могут объяснить богатый динамизм жизни – даже близко. Необходим какой-то другой информационный источник.

[...]Вот несколько примеров нематериальной природы жизни:

● Сложность молекулярной биологии, где гены могут находиться на разных хромосомах в разное время, а такие процессы, как сплайсинг и изменение нуклеотидов, не поддаются простой аналогии ДНК как программного обеспечения. Когда ученые анализируют, что управляет этими сложными процессами, они сталкиваются с «бесконечным регрессом» необходимой информации.

● Проблемы в биологии развития, где клетки и ткани движутся и изменяются в трех измерениях. Математики, такие как Рене Том, утверждали, что для управления этими сложными формами потребуется «нематериальная» математическая или алгебраическая структура вне времени и пространства. Доктор Миллер использует аналогию с группой людей с завязанными глазами, пытающейся создать сложную карту, чтобы проиллюстрировать, что одной лишь исходной информации недостаточно; необходимо, чтобы что-то постоянно направляло и корректировало развитие. Это совпадает с исследованиями биолога Майкла Левина из Университета Тафтса и Гарварда, который рассуждает о «нисходящем дизайне» или «телеономии» и о том, как эмбрионы демонстрируют творческое решение проблем, используя новые механизмы, чтобы вернуться «на путь» при возникновении помех.

● Неалгоритмическая природа жизни. В отличие от простых, решаемых задач, таких как поиск кратчайшего маршрута («проблема коммивояжера» [Traveling Salesman Problem, TSP – это оптимизационная задача, поиск наиболее эффективного маршрута для коммивояжера, чтобы посетить ряд клиентов и вернуться домой – прим. перев.]), жизненные процессы, особенно развитие, сталкиваются с «открытыми проблемами». Эмбрионы придумывают «очень креативные решения» для отклонений (проблем), используя механизмы, которые они никогда не использовали раньше, и которые простые алгоритмы не могут учесть. Это наводит на мысль, что жизнь в основе своей управляется чем-то сродни познанию или принятию решений.

● Математическая невозможность содержания всей необходимой для развития информации в физической зиготе. Доктор Миллер оценивает огромное количество «независимых областей» и «стадий» в эмбриональном развитии, приводящих к миллиарду или более переходов, каждый из которых требует гораздо больше информации, чем может предоставить ДНК или даже все молекулы. Огромное количество необходимой информации является основной частью аргумента о нематериальном геноме.

Доктор Миллер также отмечает, что доктор Штернберг не одинок в своем сомнении в материалистическом взгляде; другие дальновидные ученые, включая известных исторических деятелей, а в последнее время и ведущих математиков, таких как Роберт Розен (который утверждал, что жизнь не может быть смоделирована алгоритмически), и ведущих биологов, таких как Майкл Левин (который использует язык, похожий на язык Штернберга, даже обсуждая «платоновские формы» и «пансихизм»), признают необходимость нематериальных объяснений. Он отмечает недавно вышедшую в издательстве MIT Press книгу, в которой говорится о том, что лидеры в этой области видят «доказательства познания, принятия решений» и «цели», которые играют центральную роль в жизни.

Эти идеи указывают на ранние этапы следующей великой научной революции и имеют значительные последствия для дискуссии о разумном замысле.