Более широкий корпус свидетельств показывает, почему упрощённые утверждения не работают.

13 января 1902 года немецкий учёный Friedrich Delitzsch выступил с эпохальной лекцией в Deutsche Orient-Gesellschaft [немецкое научное общество, основанное в 1898 году в Берлине для исследования древнего Ближнего Востока. Оно стало одним из ведущихРисунок 1. Табличка III «Энума элиш» центров ориенталистики, археологии и ассириологии, известным масштабными экспедициями в Месопотамию, Египет и Сирию – прим. перев.] в Берлине под названием «Вавилон и Библия», в которой утверждал, что значительная часть материала книги Бытие была лишь заимствована из вавилонской мифологии и переработана неизвестными еврейскими авторами во время Вавилонского пленения. Так началась научная традиция, повторяемая ad infinitum [лат. до бесконечности, без конца – прим. перев.] по сей день, согласно которой история сотворения мира в книге Бытия, например, была лишь адаптирована из вавилонской «Энума элиш».¹

Эпос «Энума элиш», который часто ошибочно называют вавилонским рассказом о сотворении мира, сохранился на семи табличках (на рисунках 1–3 показаны три из них), причём большая их часть происходит из Великой библиотеки Ашшурбанапала в Ниневии. Между тем, с годами в различных местах были обнаружены и другие фрагменты, так что теперь у нас имеется значительная часть эпоса, хотя Табличка V (рисунок 3) всё ещё сохранилась лишь фрагментарно.²

Следовательно, трудности в интерпретации табличек сохраняются, и наше понимание поэтому остаётся неполным.

Краткое содержание сюжета

Апсу, мужское божество пресноводного океана, соединяется с Тиамат, богиней солёного океана, и от них рождается множество младших божеств, представляющих различные силы природы. Однако Апсу начинает раздражать их шум, и он решает уничтожить их, но терпит неудачу и погибает от руки Эа – бога мудрости (стр. 68–69). Эа, в свою очередь, становится отцом бога Мардука (рисунок 4). Тиамат приходит в ярость и создаёт множество драконов, чтобы сразиться с Мардуком. Но Мардук не пугается угроз Тиамат: он собирает остальных богов на великом пире, и они принимают решение начать войну с Тиамат, назначив Мардука своим представителем. Так вспыхивает великая война, из которой Мардук выходит победителем, убив Тиамат. Сначала он разбивает череп Тиамат своей булавой, а затем рассекает всё её тело. Верхнюю половину он превращает в небо, нижнюю – в землю. Из этого хаоса возникает порядок: появляются солнце, луна и звёзды, и создаётся календарь.

Рисунок 2. Табличка IV «Энума элиш»Наконец, есть Кингу – военачальник Тиамат. Мардук говорит Эа о своём желании создать человека, который будет служить богам, чтобы те могли отдыхать. Мардук обращается как к Игигам (небесным богам), так и к Ануннакам (богам подземного мира), и Игиги отвечают, что раз Кингу начал войну, то именно он должен понести наказание. Мардук убивает Кингу, берёт его кровь и немного земли и создаёт человека. Затем Ануннаки трудятся над созданием Вавилона и Эсагилы – одного из главных храмов Вавилона. Наконец, Табличка VII перечисляет пятьдесят имён Мардука, чтобы возвеличить покровительствующее божество Вавилона:

«Пятьюдесятью эпитетами великие боги

Нарекли его пятьдесят имён, возвеличив его путь».³

Можно только удивляться, как вообще кто-либо смог найти «параллели» с Бытие в столь грубом и кровожадном повествовании, разве что желание выдавалось за действительность. Нет нужды говорить, что сама тема конфликта между богами полностью отсутствует в первой главе Бытия и принадлежит сущности политеизма. Некоторые критики ссылались, среди прочего, на Ис. 51:9–10 и Пс. 73:14, пытаясь обнаружить остатки подобной идеи, однако эти отрывки описывают историческое событие Исхода, возможно используя язык мифологии, но не её сущность. Мы делаем нечто подобное и в собственной культуре: названия нескольких месяцев нашего календаря происходят от римских богов, а дни недели в основном – от скандинавских богов. Но никто из-за этого не утверждает, что жители Запада верят в этих божеств или соответствующие мифологии.

Наблюдения об «Энума элиш»

Первое наблюдение заключается в том, что это политический документ, объясняющий, почему Вавилон является величайшим городом мира, а его верховное божество – Мардук – превосходит Ану, Эа или любогоРисунок 3. Табличка V «Энума элиш» другого бога. В этом качестве эпос составлял часть ритуала новогоднего праздника Акиту, который подтверждал царскую власть на предстоящий год.

Первая глава Бытие не выполняет подобной функции, а утверждения об обратном – часто выдвигаемые критическими или светскими учеными – являются лишь примером круговой логики.

Во-вторых, это теогония, а не космогония, то есть её основная цель – объяснить происхождение богов, а не происхождение вселенной; последнее скорее выступает второстепенным элементом. Так, основная часть Табличек I–V посвящена рождению богов и их ожесточённым битвам, тогда как лишь небольшая часть в конце Таблички IV (рисунок 2) рассказывает о сотворении космоса. Основная часть «истории творения» содержится в Табличке VI, где говорится о происхождении человека и основании различных храмов.

Более того, Стефани Далли (Stephanie Dalley) из Оксфордского университета утверждает, что первоначально этот текст вообще не был рассказом о сотворении мира – данный элемент был включён позднее.⁴ Такая теория объясняла бы общую несвязность «Энума элиш», а также могла бы пролить свет на происхождение мифов о творении в древнем мире.

В-третьих, в «Энума элиш» мир и человек являются эманациями божественной субстанции, то есть оба состоят из «материи» богов. Здесь отсутствует различие между Творцом и творением. Более того, Мардук выступает скорее оформителем мира, а не истинным творцом.⁵ Представление о творении ex nihilo («из ничего») было, по-видимому, за пределами понимания вавилонян.

В-четвёртых, в «Энума элиш» отсутствует структура «шесть дней плюс один». Семь табличек эпоса не имеют никакого отношения к дням (или, если уж на то пошло, к длительным эпохам). В этом отношении – как и во многих других – первая глава Бытие стоит особняком и является уникальной для древнего мира.

Последний общий момент касается хронологического контекста того, что можно назвать «литературой о происхождении» на Древнем Ближнем Востоке. Кеннет Китчен (Kenneth Kitchen) утверждает, что этот контекст явно относится к началу II тысячелетия до н. э., а не к более поздним периодам ближневосточной истории.⁶

Затем он делает вывод:

«Короче говоря, идея о том, что евреи во время плена в Вавилоне времен Навуходоносора II (VI век до н. э.) лишь тогда "заимствовали" содержание ранних глав Бытие, не выдерживает критики».

Хотя я не принимаю общепринятую хронологию II тысячелетия, в остальном его мысль остаётся справедливой: именно начало II тысячелетия до н. э. (и более ранний период) является эпохой месопотамской – и еврейской – «литературы о происхождении», а не более позднее время.

Древняя Греция: «Теогония» Гесиода⁷

Эта история повествует о происхождении и родословии греческих богов, а также о владычестве Зевса над всеми остальными богами и над космосом. Согласно сюжету, Уран и его супруга Гея пытаются породить богов, однако Кронос (Хронос) нападает на своего отца, и его кровь проливается на землю, из которой возникают божества. Ещё больше богов появляется после того, как Кронос бросает гениталии своего отца в море. Затем между Кроносом и титанами вспыхивает война, продолжающаяся десять лет, и в конце концов Зевс устанавливает власть над космосом. От Геи у него рождается ряд потомков, среди которых Зевс в итоге становится верховным божеством.

Ранние христиане были знакомы с этим и другими мифами и яростно нападали на них.⁸ Однако мотив братоубийственного и взаимного конфликта между богами является характерной чертой этого мифа, как и «Энума элиш». Помимо мотива войны, можно заметить и ряд других параллелей между «Энума элиш» и Теогонией Гесиода:

● Мардук и Зевс имеют ряд общих черт, особенно в том, что Зевс становится владыкой космоса.

● Кронос во многом напоминает Кингу, особенно в своих битвах с Ураном и в том, как он становится владыкой космоса.

● Аналогично можно провести параллели между Тиамат из «Энума элиш» и Геей, которая подстрекает своих детей – титанов – против их отца.

Скандинавская мифология⁹

Другой миф, который – помимо вполне объяснимых особенностей холодного северного климата – содержит поразительные параллели с «Энума элиш», происходит из скандинавского фольклора:

В начале существовал гигантский источник под названием Хвергельмир. Вода из этого источника со временем замёрзла, превратившись в лёд, но когда лёд начал таять, из капель возникла жизнь, и родился Имир. Глубокий сон овладел им, и из его пота появились сын и дочь. От этих богов произошли новые божества, и одним из них был Один, ставший верховным правителем асов.

Однако Имир и его злые сыновья решили начать войну против остального рода богов, но после ожесточённой борьбы победу одержал Бури – первый из асов. Когда Имир погиб, остальные боги положили его тело на жернова: служанки перемололи его. Камни были обрызганы кровью, а из перемолотой плоти была создана земля. Из его костей возникли скалы и горы, а его ледяная кровь стала водами морей.

Наконец, завершив создание земли, боги взяли череп Имира и сделали из него небеса. Солнце и звёзды появились благодаря богу юга по имени Муспельхейм, который извергал искры огня в пустое небо. Затем боги установили для небесных светил порядок и движение, чтобы отмечать время и времена года.

В этом мифе можно увидеть ряд параллелей с «Энума элиш» – даже больше, чем у Теогонии Гесиода. Упомяну две из них:

● Тиамат, богиня солёного океана, рождает множество младших божеств, так же как Хвергельмир – источник воды – становится источником и началом целой цепи различных богов.

● История сотворения мира из тела Имира поразительно напоминает судьбу Кингу в «Энума элиш», настолько, что теоретически можно было бы предположить «литературное заимствование» скандинавского мифа из вавилонского. Однако такая идея не выдерживает критики: насколько мне известно, никто всерьёз не утверждает подобную зависимость; все согласны, что скандинавская мифологическая традиция является sui generis – то есть самобытной. И уж тем более никто не считает, что первая глава Бытие зависит от скандинавского мифа.

Выводы

Этот обзор древней мифологии не является простым упражнением по культурной антропологии, а направлен на то, чтобы показать: упрощённые сравнения между «Энума элиш» и Бытие несостоятельны; необходимо учитывать гораздо более широкий корпусРисунок 4. Мардук свидетельств. Если это сделать, становятся заметны определённые закономерности: языческая политеистическая мифология в разных культурах развивается по сходным моделям – происхождение через сексуальное соединение, конфликты между богами, непрерывность между божественной и материальной субстанцией мира, а также постепенное возникновение верховного божества среди многих.

В противоположность этому, повествование Бытие начинается с единого истинного Бога, существующего с самого начала; между Творцом и творением проводится чёткое различие; тон повествования возвышенный и чистый, свободный от грубых элементов мифологии и раскрывающий трансцендентного Бога. Поэтому языческая мифология в целом принадлежит одному жанру, тогда как Бытие находится в совершенно иной категории.

Ещё один важный вывод этого исследования заключается в разоблачении простой, но распространённой логической ошибки: если Б похоже на A, значит Б заимствовано у A. На самом деле это не следует автоматически. Сходство может иметь несколько объяснений, и литературное заимствование – лишь одно из них. Тем не менее эта ошибка широко доминировала в сравнительной мифологии и религиоведении, особенно в попытках найти параллели между Бытие (и христианством в целом) и языческими текстами и мотивами. Пора отказаться от такой ненаучной «логики».

Наконец, явление, при котором рассказы о творении, по-видимому, «прикрепляются» к повествованиям о происхождении и конфликтах богов (как утверждает Стефани Далли), выглядит достаточно правдоподобным. Принятие Бытие 1 как истинного и фактического рассказа о сотворении мира позволило бы объяснить, как постепенно искажённые версии истории творения могли независимо распространяться в различных формах среди разных этнических групп древности, а затем на раннем этапе постпотопной эпохи оказаться «прикреплёнными» к более деградировавшим политеистическим мифам. В то же время книга Бытия сохраняет первичную, чистую и неискажённую форму повествования о творении.