Естественный отбор – это не то же самое, что эволюция.

Это важное «уравнение»,¹ о котором должны знать все люди, а именно: «Естественный отбор не равен (≠) эволюции».² Христиане должны знать это, чтобы их не вводили в заблуждение, а сторонники эволюции – чтобы помнить, что им ещё предстоит проделать много работы, прежде чем они смогут утверждать, что у них есть механизм эволюции.

Как часто мы слышим, что естественный отбор приводится как доказательство эволюции. Изменения размеров, цветов, кожных узоров и форм нередко выставляются как «доска почёта» эволюции. Этот приём подмены понятий так часто разоблачался, что удивительно, что его до сих пор используют и что люди всё ещё на него попадаются.

Само это выражение должно настораживать людей, указывая на то, что здесь чего-то не хватает. Если мы подумаем о слове «отбор», то в повседневной жизни мы выбираем из уже существующего. Представьте, что вас просят выбрать карты из колоды. Вы могли бы выбирать карты каждую секунду всю жизнь, и всe, что у вас получилось бы, – это разные комбинации одних и тех же карт. Вы не создали бы ничего нового – лишь переставляли бы карты, убирали их или добавляли из другой колоды.

Если фокусник просит вас выбрать карту из колоды и затем удивляет чем-то новым, вы понимаете, что это иллюзия, ловкость рук. Нам нужно научиться распознавать такую же «ловкость рук» у сторонников эволюции, когда они утверждают, что извлекли из колоды нечто «новое». Отбор всегда происходит из уже существующего набора или диапазона; он ничего нового не создаeт.

Эта иллюстрация в равной степени применима и к «отбору» в биологическом контексте. Создатель знал о различных условиях среды, к которым Его творениям пришлось бы приспосабливаться после грехопадения и проклятия, а особенно после Всемирного потопа во времена Ноя, чтобы выжить. Он заложил в генетическую информацию каждого «рода» созданий своего рода богатое разнообразие их признаков. Это включает характеристики, взаимодействующие с окружающей средой: общий размер растения, животного или человека; размеры отдельных органов или частей тела, таких как клювы и носы, размеры листьев, цвет кожи, длина, структура и окраска волос и перьев.

Все эти и многие другие вариации были «запрограммированы» в ДНК Его творений, чтобы по мере расселения популяций разных родов в новые среды обитания проявление этих вариаций помогало отдельным особям выживать в этих условиях. Особи с такими признаками затем передавали их своему потомству. Когда эти вариации и среда обитания популяции, в которой они проявляются, становятся достаточно различными, мы можем выделять разные «виды». Во всём этом процессе отбора новая информация никогда не добавляется: она может сохраняться или теряться, но не приобретаться.

Креационист-химик и зоолог Эдвард Блайт (1810–1873) писал о естественном отборе примерно за 25 лет до того, как Дарвин использовал это понятие для поддержки своей теории эволюции. Блайт ясно видел это замечательное явление как проявление провидения всеведущего, всезнающего и изобретательного Творца-Бога.

Зная Божью любовь к красоте (отражённую в мужчинах и женщинах, созданных по Его образу), Бог, вероятно, также имел в виду впечатляющее разнообразие птиц, рыб, собак и кошек, которое мы изменили с помощью «искусственного отбора» исключительно ради «красоты», а не выживания.³

Но независимо от того, отбираются ли вариации естественным образом под воздействием среды или искусственно селекционерами ради определeнного признака, это остаeтся лишь «отбором» из уже существующей генетической информации. Ничего нового не создаeтся.

Патентное право требует, чтобы продукт обладал «изобретательским уровнем», чтобы его можно было запатентовать. Простые изменения в дизайне уже существующего продукта не могут быть запатентованы. По этому вопросу велось множество судебных споров о патентных правах.

Эволюция требует того же самого – «инновационного шага», нового органа или части тела, появление которого обусловлено новой информацией в ДНК, которой раньше не было. Несмотря на огромные ресурсы, направленные на изучение эволюции в университетах и исследовательских институтах, естественный отбор никогда не был показан как способный привести к такого рода «инновационного шага».

Современные дарвинисты указывают на мутации как на механизм, который обеспечивает ту новизну, из которой затем «естественный отбор» осуществляет выбор. Следовательно, эволюционисты должны были бы сосредоточиться на мутациях в защиту своей теории, а не на «естественном отборе».

Когда их просят привести примеры новой генетической информации или новых органов, созданных мутациями, они обычно указывают на такие случаи, как бескрылые жуки⁴ на островах или нелетающий баклан на Галапагосских островах.⁵ Проблема этих примеров очевидна. Хотя они могут давать преимущество существам в конкретной, очень необычной среде, ничего «нового» в ДНК или в строении организмов при этом не добавляется. На самом деле речь идeт об утрате или повреждении уже существующей генетической информации.⁶

Эволюции отчаянно необходимы «естественное изобретение», «естественная новизна» и «естественное создание». «Естественный отбор» просто не выдерживает проверки как главный аргумент в пользу эволюции. Скорее, он является замечательным свидетельством Божьего замысла и Его провидения в падшем мире. Естественный отбор ≠ эволюция.