История и археология
Креацентр > Статьи > История и археология > Дарвиновские корни нацистской правовой системы

Дарвиновские корни нацистской правовой системы

Данная статья посвящена дарвиновским корням нацистской правовой системы. Она утверждает, что дарвинизм лежал в основе самых основных черт нацистского правопорядка и теории. Нацисты разработали «прогрессивную» теорию права, в которой «право» интерпретировалось как результат силы и социальной борьбы. Согласно нацистской теории права, правовая система не должна содержать фиксированных норм права, а должна развиваться в непрерывном потоке как «живой закон». Поскольку нацисты были дарвинистами, которые верили, что люди произошли от животного мира, они не приняли идею предопределенных Богом прав человека, а скорее, что «сильные» будут иметь «право» лишать и уничтожать «слабых». В то время большинство немецких судей и адвокатов были правовыми позитивистами, отвергавшими концепцию Богом данных прав, как они определяются Библией и классической теорией естественного права. В результате была выработана «высшая мораль», и бессмысленно было апеллировать к какому-либо высшему закону, стоящему выше деспотических команд нацистского государства.

 

Плакат гитлерюгенда, Источник: <, Википедия>,

Рис. 1. Дети гитлерюгенда должны были ежедневно читать молитву фюреру.

Дарвинизм лежал в основе основных черт нацистской теории и практики. Хотя дарвинизм не является единственным объяснением национал-социализма, он, тем не менее, является существенным. Нацисты твердо верили, что они действуют от имени эволюционной «науки», разума и прогресса. Они считали себя прогрессивными людьми, которые в своем нетерпении просто хотели ускорить отстающий темп эволюции, протянув руку помощи ее руководящему принципу – «выживанию наиболее приспособленных».

Данная статья посвящена эволюционным корням нацистской правовой системы. Это объясняет, почему нацистская правовая система не может быть изолирована от дарвиновских взглядов юридической элиты нацистской Германии. В течение рассматриваемого периода большинство немецких судей и адвокатов были правовыми позитивистами, которые поддерживали правовую систему, отвергавшую любую идею высшего закона, контролирующего государство. Вместо этого эволюционное мышление, как оно было развито со времен Дарвина, сделало нацистское государство средством, с помощью которого «эволюция» будет продвигаться вперед, путем настройки своего «выживания наиболее приспособленного» механизма, чтобы добавить к его движению.

Нацизм и дарвинизм

Поскольку Чарльз Дарвин (1809-1882) считал, что люди произошли от животных посредством слепого процесса естественного отбора, три главы его книги «Происхождение человека» посвящены теории о том, что умственные и нравственные способности человека происходят из того же источника, что и у животных. Будучи глубоко ошибочными и расистскими, эти аргументы оказали глубокое воздействие на такие социально-научные дисциплины, как психология, антропология и право. По мнению профессора права Филиппа Джонсона:

«Поскольку Дарвин был полон решимости установить человеческую преемственность с животными, он часто писал о «дикарях и низших расах» как о промежуточном звене между животными и цивилизованными людьми. Благодаря принятию Дарвином идеи иерархии среди человеческих обществ ... распространение и стойкость расистской формы социального дарвинизма в большей степени обязаны Чарльзу Дарвину, чем Герберту Спенсеру».1

Нео-атеистов иногда пытаются утверждать, что нацистский лидер Адольф Гитлер (1889-1945) был религиозным человеком. Хотя Гитлер вырос номинальным Римским католиком, он с раннего возраста отвергал католическое учение, рассматривая христианство как религию, пригодную только для рабов.2  По словам покойного британского биолога сэра Артура Кейта (1866-1955), в свое время ведущего эволюциониста Великобритании, немецкий фюрер был ярым «эволюционистом ... который сознательно стремился привести практику Германии в соответствие с теорией эволюции». 3

Дарвинизм лежал в основе наиболее отличительных и существенных черт национал-социализма. Действительно, нацизм не существовал бы без дарвинизма. А дарвинизм - это не единственное объяснение нацизма, но, тем не менее, важный. Нацисты считали, что они прогрессивны,  продвигая «эволюцию» и предоставляя слепым силам природы идеальное зрение арийцев, тем лучше для его руководящего принципа «выживания наиболее приспособленных», чтобы увидеть, куда идти. Существует очень большая корреляция между Дарвиновским мировоззрением нацистов и политикой, которую они проводили. Это мировоззрение, в котором раса занимает центральное место, а борьба за выживание является непременным условием жизни.4

Хотя верно, что Гитлер иногда ссылался на «Бога» или «провидение» в политических писанине и речах, он не взывал к христианскому Богу. Скорее всего, он приравнивает к «естественному закону» с «выживает сильнейший», и Бог «неизвестный, или природы, или как угодно назовите каждый выбирает».  Для Гитлера двумя основными динамиками жизни были голод (который способствовал самосохранению) и любовь (который сохранил вид).6  Он утверждал, что природные условия, в которых удовлетворяются эти два инстинкта, ограничены, так что организмам приходится бороться за пространство и ресурсы. Именно из этой изначальной борьбы Гитлер видел «эволюцию», происходящую через механизм «выживания наиболее приспособленных».7

Гитлер черпал из богатого фонда социал-дарвинистской мысли, чтобы построить свою расистскую философию.8 В одной из своих тирад о «добродетелях» вегетарианства он утверждал, что «обезьяны, наши предки доисторических времен, строго вегетарианцы».9  В октябре 1941 года он сказал: «Люди, относящиеся к категории бабуинов, существуют по меньшей мере триста тысяч лет. Расстояние между человеком-обезьяной и обычным современным человеком меньше, чем между обычным современным человеком и таким человеком, как Шопенгауэр».9  Что касается обучения африканцев, чтобы они стали юристами и учителями, он отверг это как непрактичное, сказав, что это было бы преступное безумие ... продолжать учить прирожденную полу-обезьяну, пока люди не подумают, что они сделали из него адвоката ... потому что это обучение точно такое же, как пуделя».10

Нацизм и религия

Гитлер считал, что валы религиозных верований были захвачены стремительным потоком науки. Он рассматривал эволюционную «науку» как жизненно важный элемент в дискредитации христианства.11 Таким образом, согласно историку Ричарду Эвансу, «нацисты считали церкви самым сильным и жестким резервуаром идеологической оппозиции».12  В разговоре, который состоялся всего через год после захвата власти нацистами, в 1933 году, Гитлер заявил (также отметив, что либеральные церковники могут быть «полезными идиотами»):)

«Все религии одинаковы, как бы они себя ни называли. У них нет будущего - конечно, для немцев. Фашизм, если захочет, может примириться с Церковью. Почему бы и нет? Что мешает мне вырвать  христианство с корнями и ветвями, и уничтожить его в Германии?.. Но для наших людей  является решающим  признать еврейского Христа - символ веры, с его жалкой женоподобной этикой, или верить в сильного, героического Бога природы, Бога собственного народа, в нашу судьбу, в нашу кровь ... Оставим мелочный педантизм для других. Будь то Ветхий Завет или Новый, или просто изречения Иисуса ... это все тот же старый еврейский обман. Это не сделает нас свободными. Немецкая церковь, немецкое христианство - это искажение. Один из них либо немец, либо христианин. Вы не можете быть обоими. Вы можете выбросить эпилептика Павла - другие сделали это до нас. Вы можете сделать Христа благородным человеком и отрицать его роль спасителя. Люди делали это на протяжении веков. Я верю, что сегодня в Англии и Америке есть такие христиане ... нам нужны свободные люди, которые чувствуют и знают, что Бог в них самих».13

Гитлер считал, что «самым тяжелым ударом, который когда-либо был нанесен человечеству, - это приход христианства».14 Он приказал немцам прекратить праздновать Рождество и заставил детей из гитлерюгенда ежедневно читать ему молитву за все его «благословения» для них (рис.1). Неудивительно, что он обвинил евреев в том, что они изобрели христианство15, требуя, таким образом, в качестве лекарства, чтобы немцы были «иммунизированы против этой болезни».16 По словам американского судьи Роберта Джексона (1892-1954), главного прокурора на главном Нюрнбергском процессе, нацисты осуществляли «систематические и неустанные репрессии против всех христианских сект и церквей».17 Гитлер действительно также создал окончательное решение «проблемы» христианства, снова назвав либеральных богословов полезными идиотами:

«Что же делать, скажете вы? Я скажу вам: мы должны не допустить, чтобы церкви делали что-либо, кроме того, что они делают сейчас, то есть теряют почву изо дня в день. Вы действительно верите, что массы когда-нибудь снова станут христианами? Чепуха! Никогда больше этого не будет. С этой историей покончено. Никто не будет слушать ее снова. Но мы можем ускорить процесс. Пасторов и священников заставят копать себе могилы. Они предадут нам своего Бога. Они предадут все ради своих жалких маленьких рабочих мест и доходов.

 Что мы можем сделать? Именно то, что сделала католическая церковь, когда навязала свои верования язычникам: сохранить то, что можно сохранить, и изменить его значение. Мы пойдем дорогой назад: Пасха - это уже не воскресение, а вечное обновление нашего народа. Рождество - это рождение нашего Спасителя: дух героизма и свободы нашего народа. Как вы думаете, эти либеральные священники, у которых больше нет веры, а осталась только должность, откажутся проповедовать нашего Бога в своих церквах? Я могу гарантировать, что так же, как они сделали Геккеля и Дарвина, Гете и Стефана Джорджа пророками своего «христианства», они заменят крест нашей свастикой (рисунок 2). Вместо того, чтобы поклоняться крови своего спасителя, они будут поклоняться чистой крови нашего народа. Они получат плоды немецкой земли как божественный дар, и будут есть ее, как символ вечного общения народа, как они до сих пор ели тело своего Бога. И когда мы достигнем этой точки ... церкви снова будут переполнены. Если мы этого хотим, то так и будет - когда там проповедуется наша религия. Нам не нужно торопить процесс».18

Поскольку наиболее радикальные и влиятельные лидеры нацистского движения открыто возражали против христианства по самой его сути, они хотели заменить его немецкой национальной религией, которая должна была вытеснить христианскую религию и ее идеи греха, покаяния и благодати.19 Немецкий народ поклонялся бы человеку-Богу вместо Бога Библии и придерживался бы язычества природы-поклонения как замены «еврейского рабства закона».20 По мнению профессора Эрнста Бергмана, нацистского интеллектуала,21 немцы должны следовать идеалам «чести», а не сострадания, из вечной борьбы, а не мира.22 По его мнению, самое главное было отказаться от «суеверия», что люди грешны, и вместо этого развить новую веру, «в которой мы сами являемся Христом». Под влиянием «сил эволюции» новый «Христос» возродился бы в утробе матери-земли", но не для того, чтобы быть Искупителем мира, "ибо мир не нуждается в искуплении».23 Бергман сказал: «Разрушьте легенду о Боге, станьте человеком, и сам человек восстанет как Бог, как Христос, он осознает себя таковым, и его сущность примет божественную форму».24

 

Рис. 2. Так называемое «немецкое христианское движение» стремилось достичь абсолютного организационного и идеологического соответствия между протестантской церковью и национал-социалистическим государством. Знамя гласит: немецкий христианин читает «Евангелие в Третьем Рейхе».

Языческое христианство

Рис. 2. Так называемое «немецкое христианское движение» стремилось достичь абсолютного организационного и идеологического соответствия между протестантской церковью и национал-социалистическим государством. Знамя гласит: немецкий христианин читает «Евангелие в Третьем Рейхе».

Это печальная истина, что многие немцы, которые исповедовали себя христианами шли на компромисс с нацизмом (рис. 2). Излишне говорить, что эти немецкие христиане были полны решимости придать противоположный смысл подлинного христианства. Таким образом, они отвергли все еврейские аспекты христианства, особенно Ветхий Завет, и интерпретировали «Бога» как своего рода супер-Гитлера в расширенном масштабе. Наконец, они возвели вождей нацизма в положение последних истолкователей божественной воли. Естественно, такого рода «христианство» не имело абсолютно никакого отношения к библейскому учению, а было продуктом либерального протестантского богословия. По словам почетного профессора истории Университета Британской Колумбии Дж. С. Конвея:

«Лидеры (немецкого христианского) движения, пасторы Юлий Лейтгейзер, Иоахим Хоссенфельдер и Зигфрид Леффлер, стремились убедить своих собратьев по духовенству, что только совершенно новое толкование христианства ... может удовлетворить потребности новой эпохи. Они стремились избавить церковь от ее «донаучного» менталитета и архаичных литургий, а также подменить новое откровение Адольфом Гитлером. Существенным было не христианское православие, а христианский активизм, который последовал бы примеру «героического» Иисуса ... В новом создании нацистской партии они увидели средство для своей программы, которая предлагала общение, которое они считают характерным для истинного христианства. Если бы Гитлер мог совершать то, что они называли христианскими делами, то православие можно было бы оставить».25

Что касается многочисленных нападок нацистских лидеров на христианство, то эти «немецкие христиане» утешались тем, что такая враждебность исходила только от отдельных представителей партии. Так, в апреле 1937 года Рейнская группа «немецких христиан» опубликовала резолюцию, которая заменила авторитетом Гитлера авторитет Библии. В резолюции говорилось: «Слово Гитлера – это Закон Божий, указы и законы, которые его представляют, обладают божественной властью. Фюрер - единственный стопроцентный национал-социалист, он один выполняет закон. Все остальные должны считаться виновными перед божественным законом».26

Эти «христиане» приняли языческую форму «христианства», которая освободила их от любых моральных последствий христианской веры. Они практиковали языческий аморализм, основанный на поклонении власти и себе под более или менее прозрачным «христианским» покровом.27 Они постулировали, что Христос пришел не для того, чтобы примирить всех с Богом творения и нравственным законом, а «чтобы спасти их от давления его требований и притязаний».28 Поэтому любая попытка преодолеть «зло в нас» считалась бесспорной, потому что стремление к «праведности» истолковывалось как несовместимое с греховным состоянием людей. Согласно «немецкому христианину» Вильгельму Стапелю, плодовитому немецкому теологу, который считал, что каждая нация имеет право обладать своей «собственной этикой»:

«Искупление имеет так же мало общего с нравственным возвышением, как и с мирской мудростью ... Христианин знает, что для него невозможно «жить», кроме как во грехе, что он не может принять никакого решения, не впадая в неправду, что он не может делать добро, если не делает зло одновременно ... Бог сделал этот мир тленным, он обречен на разрушение. Пусть же он тогда пойдет к собакам согласно своей судьбе! Люди, которые воображают себя способными улучшить его, которые хотят создать высшую мораль, начинают смехотворный мелочный бунт против Бога».29

Нацистская правовая система

Идея о том, что человеческое право должно подчиняться закону Бога, стала более глубоко оспариваться в XIX веке, когда теория эволюции Чарльза Дарвина была интерпретирована как попытка продвижения мировоззрения, основанного на несуществовании Бога. Но всякий раз, когда ценность права переплетается с такой верой в «эволюцию», право автоматически теряет свое трансцендентное достоинство, и вся идея правового государства теряет свою важнейшую философскую основу. В то время как христианство рассматривает Божьи законы как проявление божественного разума и справедливости, дарвинизм не дает трансцендентной основы для закона, так что законность рассматривается не более чем прозаическая кодификация политики правительства. Таким образом, идея права сводится к управленческому навыку, используемому на службе социальной инженерии, доминирующему сегодня в юридической профессии.30

Юристы-позитивисты разработали теорию, согласно которой «закон» - это просто продукт человеческой воли, по сути, результат силы и социальной борьбы.

В этом смысле правоведы-позитивисты разработали теорию о том, что «закон» - это просто продукт человеческой воли, по сути, результат силы и социальной борьбы.31 Для строгих правовых позитивистов любой закон, который в процессуальном плане может быть надлежащим образом принят государством, не должен быть ослушан или признан недействительным по причине его аморальности.32 Таким образом, была разработана правовая теория, которая может быть определена в терминах философии без метафизики, эпистемологии без определенности истины или юриспруденции без идеи права».33

Австрийский юрист Ханс Кельзен (1881-1973), известный правовой позитивист начала ХХ века, объяснил, что правовой позитивизм ограничивается теорией позитивного права и ее интерпретацией. Соответственно, юридический позитивизм стремится сохранить различие, даже контраст, между справедливым и законным. Но, как объяснил Кельзен, такого резкого отделения юриспруденции от юридической науки не существовало до начала XIX века. До появления немецкой исторической школы права «вопрос о справедливости считается его фундаментальной проблемы юридической науки».34

Кельзен утверждал, что правовые нормы не являются действительными в силу их материального содержания, а скорее являются позитивным законом, принятым соответствующими правовыми органами. Таким образом, любое содержание права может быть действительным, поскольку, по его мнению, «нет такого человеческого поведения, которое не могло бы функционировать как содержание правовой нормы. Норма становится законом только потому, что она была создана определенным образом, рождена определенной процедурой и определенным правилом».35 Такая «чистая» теория позитивного права направлена на то, чтобы раскрыть закон государства в его нынешнем виде, «не узаконивая его как справедливый или дисквалифицируя как несправедливый, она стремится к реальному, позитивному закону, а не к правильному закону».36  Другими словами, он разработал правовую теорию, которая отказывалась оценивать содержание положительных законов.

Когда нацисты пришли к власти в 1933 году, Кельзен, который был евреем, был вынужден покинуть свой пост декана юридического факультета Кельнского университета.37  Тем не менее, в годы, последовавшие за Второй мировой войной, утверждалось, что правовой позитивизм Кельзена не предлагал никакого правового ресурса, который можно было бы использовать для сопротивления нацистскому режиму. Вместо этого такие доктрины правового позитивизма обеспечили бы определенную степень обоснованности злым законам Третьего рейха Гитлера. По словам американского профессора права и католического апологета Чарльза Эдварда Райса (р. 1931), «когда нацисты двинулись против евреев, немецкие юристы были разоружены ... юридическим позитивизмом».38  Райс также говорит, что этого бы не произошло, если бы большинство немецких юристов не приняли в полной мере правовой позитивизм, а вместо этого ответили на раннюю нацистскую несправедливость здравым и «принципиальным осуждением», коренящимся в традиционных принципах естественного права.

В этом смысле нацистская правовая система не может быть изолирована, как какая-то случайность, с точки зрения могущественной юридической элиты Германии. Хотя в Германии в 1933 году существовал конституционный порядок, традиция конституционного права основывалась исключительно на позитивистских правовых принципах. Большинство немецких судей и адвокатов стремились установить авторитарное правило, которое поддерживалось бы правовой системой, отвергающей любую защиту личности от государства. Такие адвокаты враждебно относились к Веймарской республике и в целом приветствовали нацистский режим 1933 года.39

 

Фото из <, Википедии>,

Рис. 3. Ведущий нацистский адвокат Ганс Франк выступал за то, чтобы Гитлер стоял выше закона. Он был рейхсминистром без портфеля, главой Национал-социалистической Ассоциации адвокатов (1933-1942), членом Рейхстага, президентом Международной палаты права (1941-42) и Академии немецкого права, а также генерал-губернатором оккупированных польских территорий в октябре 1939-1945 годов.

 Один из ведущих юристов нацистской партии Ганс Франк (1900-1946, повешен в Нюрнберге) в этом смысле выступал за необходимость основывать немецкое общество на основах правовой системы, отвечающей целям харизматического руководства.40  Он хотел юридически узаконить идею «сильного правителя», который мог бы напрямую обращаться к массам. Фюрер должен стоять выше закона, потому что «эффективное» правительство важнее конституционализма.

Точно так же Эрнст Рудольф Хубер (1903-1990 годы), который в то время был видным профессором конституционного права в Кильском университете, считал, что «невозможно измерить законы фюрера против более высокой концепции права», потому что «в фюрере проявляются основные принципы волка».41 Будучи «исполнителем общей воли нации», Хубер утверждал, что власть фюрера должна быть «всеобъемлющей и тотальной», поскольку такая власть является персонифицированной политической властью, которая должна оставаться «свободной и независимой, исключительной и неограниченной».42

В соответствии с теорией Фолькса-Номоса, разработанной при нацистском режиме, нацистские юристы отрицали существование какого-либо индивидуального права против власти государства.

В соответствии с теорией Фолькса-Номоса, разработанной при нацистском режиме, нацистские юристы отрицали существование какого-либо индивидуального права против власти государства. В нацистской правовой точке зрения, объясняет Аурел Кольнай, закон не был гарантией гражданина от насилия и угнетения, «а другим средством обеспечения всемогущества для лордов государства ... одним словом, цель закона больше не в том, чтобы сдерживать, а в том, чтобы поощрять произвольное применение государственной власти»».43  Естественно, такие интерпретации высокоуважаемых теоретиков права имели неоценимое значение для легитимации формы господства , которая ... фактически подрывала верховенство права в пользу произвольного осуществления политической воли».44

Любопытно, что чем больше правовое сообщество прилагало усилий для легитимизации нацистского режима, тем больше было оскорблений и презрения, с которыми его приветствовали. Гитлер считал адвокатов «ущербными по своей природе». Постоянным источником и принципом нацистского права стало живое право, которое на практике материализовалось из произвольных решений («решенчества») держателей власти. В нацистской системе господства закон понимался как прогрессивный порядок общественной жизни и социального прогресса, который не был жестким, а скорее эволюционировал в непрерывном потоке.

Вывод

Размышления о нацистской правовой системе помогают нам понять, почему идея «бога, который есть мы сами», так опасна для достижения человеческой свободы и счастья. Ибо именно принятие высших законов Бога лучше позволяет гражданским обществам низвергать своих тиранов, в то время, как идея о том, что люди сами по себе являются богами, служит только для того, чтобы обожествлять политических правителей, помогая им игнорировать высшие принципы справедливости и морали, против которых будут измеряться их злые действия.

Адольф Гитлер и нацистский режим являются прекрасной иллюстрацией того, что может произойти, когда гражданское правительство заявляет о своей полной независимости от Божьего закона. Нацисты верили, что люди не были созданы Богом, а произошли от царства животных, идею они переняли у Дарвина. Они считали, что «высшие» люди имеют «право» устранить «низших» людей по тем же причинам, по которым львы едят антилоп. Таким образом, возобладала «мораль господства», и обращение к какому-либо высшему закону в качестве защиты от такой жестокой тирании стало бессмысленным. Ибо это было бы в натуралистическом мировоззрении нацистов сродни тому, чтобы сказать львам, что они должны перестать быть львами.45

 

Благодарность

Автор выражает признательность г-ну Франку Гашумбе за его помощь в окончательной подготовке настоящего документа.

 

Автор: Аугусто Циммерман

Дата публикации: декабрь 2008

Источник:creation.com

 

 

Перевод: Недоступ А.М.

Редактор: Недоступ А.М

Ссылки:

  1. Johnson, P.E., Objections Sustained, pp. 35–36, IVP, 1998. Return to text.
  2. Bullock, A., Hitler and Stalin: Parallel Lives, Vintage Books, NY, p. 381, 1993. Return to text.
  3. Keith, A., Evolution and Ethics, Putnam, New York, p. 230, 1947. Return to text.
  4. Hawkins, M. Social Darwinism in European and American Thought 1860–1945, Cambridge University Press, p290, 1997. Return to text.
  5. Hitler’s Table Talk, 1941–1944, translated by Cameron N. and Stevens, R.H., Oxford University Press, pp. 6, 44, 1988. Return to text.
  6. Hawkins, ref. 4, p. 278. Return to text.
  7. Hawkins, ref. 4, p. 274. Return to text.
  8. Weikart, R., From Darwin to Hitler: Evolutionary Ethics, Eugenics, and Racism in Germany, Palgrave Macmillan, NY, p. 9, 2004. Return to text.
  9. Hawkins, ref. 4, p. 283. Return to text.
  10. Hitler, A., Mein Kampf, translated by Manheim, R., Hutchinson, London, p. 391, 1974. Return to text.
  11. Hawkins, ref. 4, p. 283. Return to text.
  12. Evans, R., The Third Reich in Power, Penguin, New York, p. 256, 2005. Return to text.
  13. Rauschning, H., Hitler Speaks, Thornton Butterworth, London, p57, 1939. Return to text.
  14. See Dowley, T. (Ed.), A Lion Handbook: The History of Christianity, Lion, Oxford, pp. 589–590, 1997. Return to text.
  15. Hitler believed the apostle Paul had planned a ‘world revolution’ to overthrow the Roman Empire. In spite of his abandonment of the old faith, Paul would have continued to act on behalf of the Jewry. Return to text.
  16. Hitler’s Table Talk. 5, p. 217. Return to text.
  17. Jackson, R., Nuremberg Trial ProceedingsVolume 2, The Avalon Project at the Yale Law School. Sir Winston Churchill, in his famous 5 October 1938 speech in the British Parliament, declared: ‘There can never be friendship between the British democracy and the Nazi power, that power which spurns Christian ethics, which cheers its onward course by a barbarous paganism, which derives strength and perverted pleasure from persecution, and uses, as we have seen with pitiless brutality, the threat of murderous force. That power cannot be the trusted friend of the British democracy.’ Cited in Adams, V., Men in Our Time, Ayer Publishing, p. 77, 1969. Return to text.
  18. Rauschning, ref. 13, p. 58. Return to text.
  19. Shirer, W., The Rise and Fall of the Third Reich, Simon and Schuster, NY, p. 240, 1960. Return to text.
  20. Kolnai, A., The War Against the West, Victor Gollancz, London, p. 241, 1938. Return to text.
  21. Professor Ernst Bergmann wrote an important book entitled Die 25 Thesen der Deutschreligion (Breslau, 1934). In this book, he set up a Nazi religion for German schools that was based on pantheism, subjectivity, nature-worship and ‘Volk’ instincts, via the romantic school of the French philosopher J.J. Rousseau. Professor Bergmann called his thesis ‘a catechism of the German Religion’. See Viereck, P.R.E., Metapolitics: From Wagner and the German Romantics to Hitler,Transaction Publishers, p. 292, 2004. Return to text.
  22. Kolnai, ref. 20, p. 238. Return to text.
  23. Kolnai, ref. 20, p. 246. Return to text.
  24. Kolnai, ref. 20, p. 267. Return to text.
  25. Conway, J.S., Nazi Persecution of the Churches, 1933–1945, Regent College, p.11, 2001. Return to text.
  26. Kolnai, ref. 20, p. 276. Return to text.
  27. Kolnai, ref. 20, p. 249. Return to text.
  28. Kolnai, ref. 20, p. 249–250. Return to text.
  29. Kolnai, ref. 20, p. 256–257. Return to text.
  30. Colson, C. and Pearcey, N., How Now Shall We Live? Tyndale, p. 93, 1999. Return to text.
  31. See Noebel, D., The Battle for Truth, Harvest House Publishers, p. 232, 2001. Return to text.
  32. Hughes, R.A., Leane, G.W.G. and Clarke, A., Australian Legal Institutions: Principles, Structure and Organisation, Lawbook, Sydney, p. 32, 2003. Return to text.
  33. Rommen, H.A., The Natural Law: A Study in Legal and Social History and Philosophy, Liberty Fund, Indianapolis, MN, p. 35, 1989. Return to text.
  34. Kelsen H., General Theory of Law and State, H., Russell &, Russell, NY, p. 391, 1945. The German Historical School of Law emphasized the historical limitations of the law and it stood in opposition to natural law. Based mainly on the writings and teaching of Friedrich Carl von Savigny (1779–1861), the basic premise of the Historical School is that law is the expression of the convictions of the people, that it is grounded in a form of popular consciousness called the Volksgeist. The Volksgeist thus evolves in an organic manner over time so that the ever-changing needs of the people would justify the continual organic development of the law. Return to text.
  35. Kelsen, H., The pure theory of law Part 2, Law Quarterly Review51:17, Parag. 29, 1935. Return to text.
  36. Kelsen, ref. 35, p. 474. Return to text.
  37. Kelsen moved to the United States in 1940, becoming a full professor at the department of Political Science at the University of California, Berkeley, in 1945. Return to text.
  38. Rice, C., Some reasons for a restoration of natural law jurisprudence, Wake Forest Law Review24:539ff., 1989, p. 567. In fact, just after World War II, the German jurist Gustav Radbruch (1878–1949) made the same claim that a prevailing legal positivism had helped pave the way for National Socialism. Return to text.
  39. For instance, Carl Schmitt (1888–1985), the famous constitutional law professor at the University of Berlin, supported the emergence of the Nazi power structures because he thought the institutional practices of parliamentary government in the Weimar Republic did not provide for a strong and stable government, and that they were unconvincingly justified by a mere faith in rational discussion and openness. Schmitt, who developed a conception of law in which law and morality are the mere products of a battle for political supremacy between hostile groups, joined the Nazi Party in May 1933. Between 1933 and 1936 Schmitt produced several essays in support of the Nazi regime’s most brutal policies. Return to text.
  40. Kershaw, I., Hitler: Profiles in Power, Longman, London, p. 77, 1991. Return to text.
  41. Huber, E.R., Verfassungsrecht des Grossdeutshen Riches. Hamburg, Hanseatishe Verlagsanstalt, 2nd , p. 197, 1939, cited in: Lepsius, O., The problem of perceptions of national socialist law, or: was there a constitutional theory of national socialism? in: Joerges, C. and Ghaleigh, N.S. (Eds.), Darker Legacies of Law in Europe: The Shadow of National Socialism and Fascism over Europe and its Legal Traditions, Hart, Oxford, p. 25, 2003. Return to text.
  42. Huber, ref. 41, p. 78. Return to text.

Написать коментарий