Это прискорбно, но правда. Похожие ископаемые могут получать разные названия, если они найдены в слоях, которым приписывают разный возраст. Такая практика скрывает истинный диапазон распространения ископаемых в геологической шкале времени. В одном недавнем примере, несмотря на почти полное сходство ископаемых, их отнесли к разным видам. Подобные практики увеличивают количество названий, запутывают наше понимание распределения ископаемых и скрывают тот факт, что геологическая колонка вполне может быть сомнительной.

Было бы замечательно, если бы мы могли знать реальное трёхмерное распределение ископаемых в земной коре. Это значительно помогло бы понять их отложение во время Потопа. Обычно же в распоряжении имеется лишь образец ископаемых вдоль обрыва, оврага или другого разреза в определённой геологической формации.

Можно было бы подумать, что на основе этих ограниченных двумерных обнажений сделаны точные экстраполяции и что содержание ископаемых в остальной части формации хорошо известно. Однако нас ждали бы неожиданные открытия, если бы мы действительно могли узнать распределение всех ископаемых в формации. Чем больше изучаются осадочные породы Земли, тем больше расширяются диапазоны ископаемых – особенно в сторону более древних слоёв.

Один из таких неожиданных случаев произошёл на острове Ванкувер, Британская Колумбия, Канада, когда губка «верхнетриасового возраста» (стандартная геологическая шкала времени используется лишь в целях удобства) была обнаружена в карбонатной формации.¹ Её назвали Nucha? vancouverensis sp. nov. При этом формация, в которой была найдена губка, считается стандартным эталоном для североамериканского триаса благодаря своим индексным аммонитам. Удивительно, но эта губка почти идентична другой, ранее найденной только в среднем кембрии западного Нового Южного Уэльса, Австралия, и названной Nucha naucum.²

Несмотря на очевидное сходство, поскольку экземпляр с острова Ванкувер не полностью совпадал со своим австралийским аналогом, после названия рода был поставлен знак вопроса, и ему присвоили другое видовое название. Тем не менее исследователь, сообщивший об этой находке, Джордж Стэнли, считает сходство достаточно поразительным, чтобы отнести этот ископаемый образец к тому же роду.

Ископаемое с острова Ванкувер используется для обоснования некоторых весьма масштабных геологических идей – что экзотический террейн³ (террейн Wrangellia) был присоединён к западной окраине Североамериканской плиты из неизвестного района тропического океана. Проблема в том, что эти два ископаемых находятся на противоположных сторонах Пангеи – гипотетического огромного древнего материка палеозоя. Их соответствующие океаны, как предполагается, были разделены тысячами километров суши.

Поскольку ранее этот род был известен только из Австралии, Nucha считается тетическим таксоном из тропиков палеозоя.⁴ [палеонтологический термин для обозначения группы организмов, обитавших в акватории и на побережьях древнего океана Тетис – прим. перев.] Таким образом, два этих ископаемых, хотя и очень похожи внешне, сильно разнесены как в пространстве, так и во времени.

Стэнли преуменьшает значение временного разрыва: «Отсутствие Nucha в период между средним кембрием и поздним триасом представляет собой определённую загадку».⁵ Причина такого спокойного отношения к ископаемому, не обнаруживаемому на протяжении предполагаемых 300 млн лет и при этом пространственно сильно удалённому, на мой взгляд, заключается в том, что этот случай не является единичным.

На самом деле Стэнли приводит несколько примеров и ссылается на других авторов, которым известно ещё множество подобных случаев. Эти кажущиеся аномалии называют «остаточными таксонами» (holdover taxa), «реликтовыми видами» (refugia species) или даже «таксонами Лазаря» (Lazarus taxa). Разумеется, если представитель такого ископаемого обнаруживается живым в наше время, его называют «живым ископаемым». Значение подобных «сохранившихся» таксонов для палеонтологов Стэнли описывает следующим образом:

«Большой интерес как для палеонтологов, так и для эволюционных биологов представляет появление реликтовых или "сохранившихся" фаун, также известных как таксоны Лазаря. Эти таксоны, в основном на уровне семейств, родов и видов, словно "перепрыгивают" через большие интервалы геологического времени, включая периоды восстановления после массовых вымираний. Похоже, что они ускользают даже от самых тщательных попыток их обнаружения, не фиксируясь на протяжении значительных промежутков времени».²

Какие выводы могут сделать креационисты из существования таких «сохранившихся» таксонов? Во-первых, они показывают, что геологи и палеонтологи не знают точного трёхмерного распределения ископаемых, хотя могут иметь разумные оценки для отдельных формаций. Неожиданные находки уже происходили и будут происходить. Похоже, что ископаемые постоянно расширяют свои временные диапазоны в геологической шкале. Следует с осторожностью относиться к утверждениям о том, что определённое ископаемое является индексным и ограничено, например, кембрийским «периодом» или пермским «периодом» и т. д.

Во-вторых, такие «сохранившиеся» таксоны затрудняют веру в то, что предполагаемые миллионы лет между находками ископаемых действительно существовали. Где обитал организм на протяжении всех этих миллионов лет? Почему нет ископаемых свидетельств его существования за всё это время? В данном конкретном случае палеонтологи, возможно, со временем найдут ископаемые этой губки между «средним кембрием» и «верхним триасом». Тем не менее даже тогда такие находки будут крайне редкими, и несколько обнаружений не изменят очевидного вывода о том, что временной разрыв является иллюзорным.

В-третьих, ископаемое может быть отнесено к другому виду только потому, что оно найдено в слоях, которым приписывают иной геологический возраст, что скрывает истинный диапазон распространения данного таксона в геологической шкале времени. В случае с Nucha различие между губкой с острова Ванкувер и австралийской губкой было незначительным, однако первому ископаемому присвоили другое видовое название, добавив знак вопроса после названия рода.

Подобные практики в отношении других таксонов способствуют увеличению числа названий и создают впечатление более ограниченного распространения таксонов. Таким образом, реальный диапазон существования любого организма, вероятно, шире, чем можно заключить на основании его таксономии.

Поскольку внутри любого организма, а следовательно и его ископаемых остатков, наблюдается значительная изменчивость, палеонтологи часто не знают, где провести границу в своих классификационных схемах. Разные названия для почти идентичных ископаемых, вероятно, являются обычным явлением. Эта тенденция – давать разные названия схожим ископаемым, найденным в формациях с предполагаемо разным возрастом, вплоть до отнесения их к разным надсемействам – была продемонстрирована Тэмми Тоск на примере микрофоссилий, называемых фораминиферами.⁶

Джон Вудмораппе обнаружил, что значительная часть стратиграфического порядка аммонитов обусловлена временно-стратиграфическими представлениями и таксономическими манипуляциями.⁷ Это особенно серьёзно, поскольку определённые виды фораминифер и аммонитов используются в качестве индексных ископаемых для датирования геологических формаций.

Палеонтологи не знают точного трёхмерного распределения ископаемых в породах и склонны присваивать разные названия сходным ископаемым лишь потому, что они найдены в слоях, которым приписывают разный возраст.⁸ Это не вызывает доверия ни к геологической колонке, которую они строят, ни к системе датирования ископаемых, на которой она основана.

 Я благодарю Петера Клевберга (Peter Klevberg) за рецензирование рукописи и за вклад в решение данного вопроса.