Злоупотребления концепцией естественного отбора встречаются не только в научно-популярных новостных статьях, но и в исследовательских работах, публикуемых в ведущих научных журналах. Пришло время для своеобразного курса по устранению пробелов в знаниях.

В лучшем случае естественный отбор позволяет тем, кому повезло, продолжать существовать. Я говорю «кому повезло», потому что бездумный процесс не способен заботиться о том, что существует, а что нет, и нет никакой гарантии, что выжившие будут представлять собой улучшенную версию того, что существовало раньше; выжившие могут оказаться просто счастливчиками (lucky bums). В худшем случае естественный отбор (далее – ЕО) совершает ошибку персонификации, приписывая безличной случайности способность делать выбор. Это имеет не больше смысла, чем говорить о «естественном голосовании». ЕО не волнует, кто победит. ЕО – не личность. Исчезновение вида является столь же допустимым результатом такого «отбора», как и появление нового органа, глаза или крыла. Другие явные примеры персонификации можно найти в описаниях ЕО как «слепого часовщика», «мастера-ремесленника» или «движущей силы», а также в концепции Докинза о «эгоистичных генах».

Прежде чем продолжить, отбросьте любые представления о предвидении, плане или цели, пока мы рассматриваем, что означает и чего не означает естественный отбор. Обратите внимание, что я не называю ЕО процессом. Само слово «процесс» несёт в себе оттенок запрограммированности или существования некоего алгоритма. У естественного отбора нет ни того, ни другого.

Бесполезный и полезный отбор

Прежде всего следует избавиться от некоторых представлений об отборе, которые не приносят никакой пользы сторонникам эволюционной теории. Если они хотят объяснить огромное разнообразие жизни с помощью естественного отбора (ЕО), то он должен быть способен добавлять новую функциональную информацию в геном, план строения организма или популяцию. Следовательно, ни один из перечисленных ниже видов «отбора» для этого не подходит:

• Искусственный отбор. По определению, он может осуществляться только благодаря разумному замыслу. Дарвин был известен тем, что проводил аналогию между человеческой селекцией и естественным отбором. Как показывает Роберт Шедингер в своей книге «Блеф Дарвина» (Darwin’s Bluff), Дарвин не исправил эту логическую ошибку даже после того, как на неё ему указали. Искусственный отбор включает и так называемые эксперименты по «направленной эволюции», в которых используются случайные вариации, поскольку «отбирающим» всё равно выступает человек, обладающий способностью предвидеть результат.

• Отрицательный (негативный) отбор. Он лишь устраняет информацию или отсеивает «неприспособленных».

• Очищающий, стабилизирующий и балансирующий отбор. Они лишь устраняют вредные вариации или сохраняют уже существующую информацию.

• Консервация. Если гены были «сохранены» на протяжении длительного времени, это подразумевает, что никакой эволюции не произошло.

• Гибридизация. Она объединяет уже существующую информацию, но не добавляет новой.

• Интрогрессия. Она вводит уже существующую информацию из другого источника. То же самое относится и к горизонтальному переносу генов.

• Генетический дрейф. Это нейтральная изменчивость без нововведений, предвидения или цели. Как утверждает генетик Джон Сэнфорд, накопление нелетальных мутаций приводит к генетической энтропии, которая в конечном итоге ведёт к вымиранию.

• Полиплоидия и дупликация генов. Эти события лишь копируют уже существующую информацию.

• Субфункционализация. Разделение функций одного гена между двумя генами не добавляет новой информации.

• Кооптация. Это понятие представляет собой логическую ошибку, замаскированную под персонификацию. Оно изображает организмы как будто бы заимствующими уже существующую информацию и приспосабливающими её для выполнения другой функции.

Эволюционисты иногда утверждают, что явления, перечисленные выше, особенно пункты с пятого по девятый, помогают теории, поскольку создают возможности для эволюции. Это равносильно утверждению, что дублирование словаря или разделение его пополам позволяет «возникнуть» новым словам с новыми значениями. Подобная аргументация, основанная на логической ошибке подмены тезиса, вряд ли убедит человека, склонного к критическому мышлению.

Существует ли положительный отбор?

Единственный вид отбора, который может быть полезен сторонникам эволюционной теории, – это положительный отбор, то есть сохранение предполагаемых «полезных вариаций» (обычно генетических мутаций, которые, как утверждается, в подавляющем большинстве являются вредными). Иногда его также называют направленным отбором, подразумевая, что это направление ведёт вверх по древу жизни.

Представьте себе множество ступеней, которые необходимо преодолеть, чтобы перейти от бактерии к мозгу. Эволюции, согласно этой точке зрения, требуется продвижение вверх по древу жизни, а для этого необходимо огромное количество случаев возникновения новшеств или инноваций, которые могли бы помочь организму подняться ещё на одну ступень «горы невероятности». Но способны ли случайные события создавать новые органы, ткани или типы строения тела? Подобные надежды уместны в историях о Человеке-пауке или Черепашках-ниндзя, но не принадлежат сфере науки.

К несчастью для сторонников эволюции, примеры положительного отбора найти крайне трудно. Как показывает Майкл Бихи в книге «Эволюция Дарвина: путь назад» (Darwin Devolves), случаи, которые обычно приводятся в качестве примеров положительного отбора, на самом деле чаще всего связаны с утратой информации, позволяющей организму продолжать существование в определённых условиях среды, но не добавляющей новой функциональной информации.

Как во время морского шторма выбрасывают груз за борт, чтобы сохранить плавучесть судна. Слепые пещерные рыбы способны выживать и размножаться без глаз, а нелетающие бакланы могут успешно существовать на Галапагосских островах, однако такие примеры едва ли можно считать свидетельством прогресса.

Дарвинистам необходимы такие примеры положительного отбора, которые демонстрировали бы инновации, ведущие к усложнению и развитию. Все учёные – даже самые убеждённые креационисты – признают существование вариаций в определённых пределах. Подобных примеров множество: различия в окраске цветов, узорах на крыльях бабочек или размерах тероподовых динозавров. Осьминоги варьируются по размеру и цвету – от гигантских морских чудовищ до крошечных синих особей, помещающихся на ладони, – но все они, безусловно, остаются осьминогами. Такие вариации внутри одного рода или семейства, когда отдельные особи приспосабливаются к определённым экологическим нишам, не вызывают споров. Именно поэтому классические примеры естественного отбора (например, березовые пяденицы или форма клювов у вьюрков) почти не производят впечатления на скептиков дарвинизма. Чтобы обосновать свою веру в неограниченные возможности естественного отбора, эволюционистам необходимо объяснить «возникновение» новых планов строения тела, органов и систем, требующих значительного объёма сложной специфической информации, – например, появление новых типов животных во время Кембрийского взрыва.

Ложная сила

Рассматривая естественный отбор как источник инноваций, естественный отбор не является реальным процессом. Без появления новой генетической информации, организованной в новые функциональные системы, возможны лишь застой или «горизонтальная» изменчивость. Ещё в 1904 году Хуго де Фриз указывал, что естественный отбор способен объяснить выживание наиболее приспособленных, но не способен объяснить появление наиболее приспособленных. Между тем эволюционной теории необходимо объяснить именно возникновение полезных новшеств. Эта задача становится ещё сложнее, если рассматривать сложные системы, состоящие из множества взаимосвязанных подсистем, например интероцепцию.

В эволюционной литературе часто используется мифическая сила под названием «селективное давление», которая якобы подталкивает организмы вверх по «горе невероятности». Селективное давление – это вымышленное понятие, пытающееся звучать как физическая величина. У него нет единиц измерения. Нигде не описан прибор вроде барометра или «селектометра», который мог бы объективно измерить селективное давление. Сколько килодарвинов селективного давления требуется, чтобы превратить гаттерию в птерозавра? Некоторые эволюционисты могут возразить, что у них всё же есть способ измерения – отношение dN/dS (отношение числа несинонимических мутаций к числу синонимических мутаций). Однако, в лучшем случае это лишь косвенный показатель, основанный на логически спорном предположении, что сохранение какого-либо варианта автоматически означает действие отбора. Кроме того, подобно консервации (пункт 4 в приведённом ранее списке), показатель dN/dS не является мерой инновации или прогресса.

Бессмысленное свидетельство приспособленности

Многие указывали на тавтологический характер понятия «приспособленность» (fitness) в выражении Герберта Спенсера «выживание наиболее приспособленных», которое впоследствии было заимствовано Дарвином. Речь здесь не идёт о физической форме – как у бодибилдера в тренажёрном зале или чемпиона по марафонскому бегу. В эволюционной терминологии если организм выжил, значит, он и был наиболее приспособленным. Откуда известно, что он приспособлен? Потому что выжил, не так ли? В рамках дарвинизма приспособленностью можно назвать всё, что оставляет потомство. Даже толстяк, лежащий на диване, оказывается «приспособленным», если ему удалось завоевать девушку. Матти Лейсола [Matti Leisola, известный финский учёный-биоинженер, заслуженный профессор (emeritus) биопроцессных технологий в Университете Аалто, бывший декан факультета химии и материаловедения Хельсинкского технологического университета – прим. перев.] в своей книге «Еретик» (Heretic) так описывает гибкость понятия эволюционной приспособленности:

«Дарвинская теория эволюции – это флогистон наших дней, украшенный бесчисленными и постоянно множащимися заплатками. Эволюция происходит медленно и постепенно – за исключением случаев, когда она происходит быстро. Она динамична и создаёт огромные изменения с течением времени – за исключением тех случаев, когда миллионы лет ничего не меняется. Она объясняет как крайнюю сложность, так и изящную простоту. Она рассказывает, как птицы научились летать и как некоторые из них утратили эту способность. Эволюция сделала гепардов быстрыми, а черепах – медлительными. Одних существ она сделала большими, других – маленькими; одних – великолепно красивыми, других – скучно-серыми. Она заставила рыб выйти на сушу, а наземных животных – вернуться в море. Она ведёт к расхождению видов, кроме тех случаев, когда приводит к их сходству; создаёт изысканно тонко настроенные конструкции, кроме тех случаев, когда производит бесполезный хлам. Эволюция случайна и лишена направления – кроме тех случаев, когда движется к определённой цели. Жизнь в условиях эволюции представляет собой жестокое поле битвы – кроме тех случаев, когда демонстрирует альтруизм. Эволюция объясняет добродетели и пороки, любовь и ненависть, религию и атеизм. И всё это – с помощью постоянно растущего числа вспомогательных гипотез. Современная эволюционная теория представляет собой машину Руба Голдберга среди теоретических конструкций [Reuben Garrett Lucius Goldberg (1883–1970), выдающийся американский карикатурист, скульптор, писатель и инженер. Наибольшую мировую известность он приобрел благодаря своим комиксам с изображением причудливых механизмов, которые позже стали называть «машинами Руба Голдберга» – прим. перев.]. И каков итог всей этой спекулятивной изобретательности? Подобно давно отвергнутой теории флогистона, она объясняет всё, не объясняя при этом ничего по-настоящему хорошо». (стр. 198–199)

Случайность против науки: ошибка всеобъемлющих объяснений

Естественный отбор противоречит научному подходу, поскольку использует случайность в качестве объяснения. Учёные должны объяснять явления через их причины. Случайность представляет собой отсутствие причинности. Я называю естественный отбор «законом "всякое случается"» (Stuff Happens Law), поскольку естественный отбор можно применить для объяснения любого исхода, включая прямо противоположные результаты, как ранее показал Матти Лейсола. Многие эволюционисты используют сам факт существования чего-либо как доказательство действия естественного отбора. Их логика выглядит так: «Если это существует, значит, оно было отобрано естественным образом». Не является ли это классическим примером подмены тезиса? Подобно ссылке на случайность, такой приём способен объяснить абсолютно всё. С некоторой долей юмора «закон "всякое случается"» можно представить как научный:

• Он редукционистский: все события можно свести к этому закону.

• Он делает предсказания: что-нибудь обязательно произойдёт.

• Он универсален: что-нибудь происходит всегда.

• Он носит нормативный, а не просто описательный характер: если существует материя в движении, что-нибудь обязательно должно произойти.

• Он фальсифицируем: если ничего не происходит, значит, закон опровергнут.

• Он практичен: если что-то произошло, можно быть уверенным, что вокруг обнаружится какое-нибудь «что-то».

Из этого «закона» можно вывести и следствия:

• Что-нибудь обязательно случается в самый неподходящий момент.

• Плохие вещи случаются с хорошими людьми.

• Закон Мёрфи: если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так.

Подставьте «естественный отбор» вместо «всякое», и список будет читаться так же. Или придумайте бессмысленное слово вроде «блёрк» («blurk»), которое шаман мог бы использовать, чтобы объяснять всё, и перечитайте список с ним. Не менее известный эволюционный эксперт Ричард Левонтин согласился с Томом Бетеллом в его книге «Карточный домик Дарвина» (Darwin's House of Cards), что это является серьёзной проблемой дарвинизма:

«Какой смысл в теории, которая благодаря своей внутренней логической структуре гарантированно согласуется со всеми мыслимыми наблюдениями, независимо от реальной структуры мира? Если учёные собираются использовать логически непобедимые теории о мире, им лучше отказаться от естественного отбора и обратиться к религии. Но разве не именно так обстоит дело с дарвинизмом?» (стр. 65)

Кроме того, эволюционисты не могут прийти к согласию относительно объекта отбора. Это ген? Ткань? Орган? Тело? Родственники? Группа? Популяция? Всё перечисленное? Ничего из перечисленного? Два эволюциониста почти впали в мистику из-за этой дилеммы, утверждая, что объект отбора – «песня, а не певец».

«Естественный отбор в действии» или «естественный отбор в бездействии»?

Разумеется, эволюционные биологи достаточно проницательны, чтобы избегать таких ошибок, верно? Давайте посмотрим на три недавние статьи.

1. В The Conversation профессор Вандербильтского университета Оуэн Д. Джонс перепутал естественный отбор с искусственным отбором, утверждая, что «естественный отбор помогает проектировать антенны, методы лечения рака и клеи». Джонс фактически восхваляет естественный отбор:

«Для меня, как для профессора права и биологии, этот успех указывает на более широкую истину: когда люди используют логику естественного отбора, они часто могут находить эффективные и действенные способы решения сложных задач. Как я исследую в своей книге «Сила природы: понимание глубочайшей логики эволюции и её практическое применение», естественный отбор – это самая неумолимая сила, стремящаяся к эффективности, в истории жизни».

2. В новостях Фонда Джона Темплтона Дина Рочмианингсих сообщила о расширении Робертом Хейзеном понятия естественного отбора на всё во Вселенной. Он совершает ошибку порочного круга, утверждая, что если что-то существует, значит, оно было «отобрано»:

«Этот процесс отбора применяется ко всей материи, составляющей живые и неживые объекты во Вселенной, включая непрерывный процесс, который соединяет эти два мира, или то, что обычно известно как «происхождение жизни». Минералы не эволюционировали исключительно внутри своего собственного «царства», они пересекались с другими химическими реакциями, отбирая молекулы, подходящие для жизни, говорит Хейзен...

Хейзен, опубликовавший более 25 книг по минералогии и наукам о происхождении жизни, утверждает, что эволюция не ограничивается только живым миром. Процесс отбора как движущая сила увеличения сложности применим и ко многим другим сферам, таким как музыка, языки, а также химия».

3. В журнале BioEssays Ариэль Чипман [Ariel Chipman, известный израильский учёный, руководитель исследовательской группы и преподаватель кафедры экологии, эволюции и поведения в Еврейском университете в Иерусалиме – прим. перев.] апеллировал к естественному отбору для объяснения Кембрийского взрыва, приписывая ему почти магические свойства:

«Это увеличение морфологической сложности и разнообразия стало возможным благодаря росту сложности центральной нервной системы, которая сама по себе была селективным ответом на экологическую сложность биосферы, увеличивавшуюся с позднего эдиакара. Генетические регуляторные компоненты, способствовавшие всё более дифференцированной и регионализированной центральной нервной системе, были в ходе развития кооптированы для увеличения дифференциации и сложности других систем органов».

 Из моего ежедневного просмотра научной литературы подобные примеры естественного отбора как универсального объяснения для всего можно было бы умножить. Естественный отбор – это «божество» эволюционистов, обладающее магическими свойствами. Как часто отмечал Филипп Э. Джонсон (что также поддерживали Уильям Дембски и Уинстон Эварт в книге The Design Inference, 2-е изд.), естественный отбор – это «заменитель дизайнера» у дарвинистов [Phillip E. Johnson (1940–2019), американский профессор права и один из основателей движения «Разумный замысел» – прим. перев.]. Все, таким образом, согласны, что признаки дизайна очевидны. Вопрос заключается в том, является ли «дизайнер» разумным или безличным (то есть слепым, действующим случайно и без предвидения, получающим кажущийся дизайн лишь благодаря чистой случайности). Если верить первому, наука согласуется с нашим единообразным опытом относительно источника дизайна. Если верить второму, наука регрессирует к магии.