Основы креационизма

Христиане, мозг и человек

Христиане, мозг и человек: концептуальная путаница, непонятность и последствия

То, что психологические свойства могут быть приписаны мозгу, стало популярным понятием даже среди библейских христиан. Некоторые утверждают, что мозг проектирует компьютер, определяет, что истинно, распознает символы, думает, интерпретирует, анализирует, расставляет приоритеты и хранит информацию, рисует и расшифровывает образы, учится, знает, понимает, запоминает и принимает решения. Во-первых, я утверждаю, что все подобные утверждения неверны, непонятны и запутаны, вместе с объяснением того, почему я так думаю. Затем я разъясняю важнейшие способности самосознающего познающего субъекта или личности (души), что имеет серьезные последствия для ответственных христиан. В заключительном разделе я выделяю пять проблемных областей.

Введение

Библейские христиане верят, что Бог — Творец неба и земли, включая людей (Бытие 1-2; Исаия 40:12-31; Иоанна 1:1-3, 10). Некоторые люди используют сложность и функционирование человеческого мозга как доказательство этого факта (DeWitt 2009; DeYoung 1990; Looy 1990; Martin 2013; Morris 2001; Thompson and Harrub 2004a, 2004b; UpChurch 2013). Однако за последние два десятилетия мы все чаще слышим ряд удивительных утверждений о мозге и поведении. Среди прочего, стало популярным приписывать мозгу психические (психологические) свойства (способности, качества, характеристики).

Что приводит в замешательство, так это то, что светское понимание того, что такое мозг и что он делает, также стало популярным среди библейских христиан.1 Например, Марк Лой (1990) считает, что мозг способен учиться и думать, а Дональд Дейонг (1990), по-видимому, считает, что мозг может понять себя, хотя бы частично: «Мозг не способен полностью понять себя». Кен Хэм и Джейсон Лайл (Ken Ham and Jason Lisle, 2006) утверждают, что «Компьютер был разработан высокоинтеллектуальным мозгом человека» (стр. 9), и что «он» также может определить, что истинно (стр. 22). Но чтобы быть способным спроектировать что-либо, мозг должен быть способен рассуждать, делать выводы, планировать, обладать знаниями и сохранять их в памяти; он должен быть способен вспоминать знания, передавать информацию другим, если она должна быть понята, и применять ее при проектировании компьютера. И чтобы мозг мог определить, что истинно, он должен знать, что ложно, или уметь различать, например, истинное золото от фальшивого, что является навыком, приобретенным человеком посредством постоянной практики. Теперь, если мозг может сделать все эти вещи, тогда можно задаться вопросом: «Что случилось с человеком?». Является ли мозг человеком? Тем не менее, они цитируют ученого, который «ясно дает понять», что «информация является результатом интеллекта», а также «… что нет известного естественного закона, с помощью которого материя может дать информацию, не известен ни один физический процесс или материальное явление, которые могут сделать это».

Берт Томпсон (молекулярный биолог) и Брэд Харруб (нейробиолог) утверждают, что мозг обладает способностью «распознавать» символы, что он может скомпилировать «буквы в понятное предложение (используя правила, которым вас учили в начальной школе), которое он затем проанализировал и сохранил. Кроме того, ваш мозг, скорее всего, нарисовал мысленный образ снежного дня и вашей матери» (Thompson and Harrub 2004a, стр. 1-2). Тиша Мартин (2013), в недавней статье под названием «Как работает ум? Находит ответы!», пишет, что именно мозг запоминает, приоритизирует информацию и расшифровывает изображения. Тем не менее, используя слова «мозг» и «ты» взаимозаменяемо, она совершенно забыла дать читателю ответ на свой вопрос, знание того, что такое ум, не говоря уже о том, как он функционирует. Джон Апчерч (2013) сообщает своим читателям, что «… ваш мозг ловко обрабатывает миллионы сигналов от всех пяти органов чувств каждую секунду, принимая бесчисленные сознательные и бессознательные решения одновременно», включая тот факт, что ваш «мозг знает, как быстро реагировать» на сигналы от органов чувств.

Моя цель в этой статье состоит в том, чтобы доказать, что эти утверждения концептуально неверны, непонятны и запутаны, а также указать, каковы последствия, когда христиане принимают такой тип мышления и разговора. Поэтому позвольте мне с самого начала кое-что уточнить. Во-первых, мой проект далек от критики; он включает концептуальное прояснение того, как христиане думают и говорят о мозге и людях, их способностях и поведении, и поэтому должен рассматриваться как руководство. Многие вопросы нуждаются в гораздо более точной спецификации, однако из-за ограниченности пространства их невозможно проработать более подробно.

Во-вторых, я считаю, что Библия отождествляет человека с нематериальной душой или духом, оснащенным разумом, включая материальное тело (Joubert 2011; 2012; 2013; 2014a). Вместо того чтобы повторять здесь свою теологическую позицию, я сосредоточусь на концептуальных вопросах, касающихся мозга и человека.

В-третьих, метод, который я использую в своей попытке устранить то, что я считаю препятствиями для связного понимания человека с библейской точки зрения, заключается в следующем. Сначала я представлю шесть основных тезисов о мозге, а затем объясню, почему я считаю их неправильными, непоследовательными и запутанными. Затем я перейду к прояснению ключевых понятий основных способностей в отношении онтологической конституции самосознающего познающего субъекта, «я» или личности (то есть души). Почему это так важно?

Задача ученых, работающих в области нейробиологии, состоит в том, чтобы установить факты, касающиеся нейронных структур (отношений между нейронами и частями мозга), операций или функций мозга (метаболизм, кровоток, синапсы, обнаружение дефектов), и объяснить нейронные условия, которые делают возможными такие вещи, как восприятие, мысли, убеждения, чувства, желания, знания, воспоминания и воля. Таким образом, какие бы теории ни были сформулированы, они либо подтверждаются, либо опровергаются экспериментальными наблюдениями и исследованиями. Но, и это важно, то, как интерпретируются результаты, зависит от мировоззрения (предпосылок, предположений, убеждений) ученого. В этой связи широко признается, что почти все светские нейробиологи придерживаются мировоззрения физикализма2 (также именуемого материализмом; ср. Beauregard and O'Leary 2007, стp. x) и/или натурализм (т. е. Mayden 2002, стр. 175-176; Searle 1992, стр. 83–109).  Это означает, что христиане должны воспринимать все, что им говорят во имя нейробиологии, с пресловутой «щепоткой соли».3 Нейробиологические данные не интерпретируются с нейтральной точки зрения.4

В дополнение к тому, как интерпретация данных основана на предпосылках нейробиолога, ученый должен иметь концептуальное понимание, например, ума, восприятия, мысли, веры, знания, чувства, желания и памяти, а также логических отношений между ними. Такое понимание будет включать концептуальное понимание структурных отношений между, например, душой и телом, умом и мозгом, ментальными (психологическими) состояниями и нейронными (мозговыми) состояниями, а также психологическими функциями и поведением человека, что также является областью психологии, этики и теологии.

Итак, если человек — это не мозг, а мозг — это не то, что воспринимает, думает, интерпретирует, чувствует, желает, решает и т. д., о чем я буду спорить, то это имеет серьезные последствия для того, что христиане учат о человеке и мозге в свете Библии. Моя задача в заключительном разделе будет заключаться в том, чтобы выделить пять областей, которые, на мой взгляд, должны волновать каждого ответственного христианина.

Неврология и мозг

Тезис 1: «Мозг, как его понимает нейробиология,  — это кусочек материи, покалывающий электрохимической активностью» (Tallis 2009, стp. 4).

Ответ на тезис 1: я сомневаюсь, что какой-либо ученый будет сомневаться в правильности тезиса 1. Однако следует поставить под сомнение следующую цель и убеждение: «Мы должны попытаться выработать такое объяснение природы ума, которое совместимо с точкой зрения, что человек есть не что иное, как физико-химический механизм» (Armstrong 1980, стр.1-2). Здесь физик и философ Дэвид Армстронг просит своих научных коллег оставаться верными своему метафизическому мировоззрению, именно так и сделал биолог и генетик Фрэнсис Крик, и выразил в это следующих словах: «Вы, ваши радости и ваши печали, ваши воспоминания и амбиции, ваше чувство личной идентичности и свободной воли, на самом деле не более чем поведение огромного собрания нервных клеток и связанных с ними молекул» (Crick 1994, стp. 3). Из этого следует, что любые психические явления, такие как ощущаемая боль, должны быть сведены к ней, истолкованы как вызванные и объяснены в терминах электрохимических процессов в мозге. И поскольку мы читаем, что «все чаще пациентам говорят, что их боль находится в их мозгу» (Thacker and Moseley 2012, стp. 410), было бы полезно посмотреть, что мешает нам сделать эти предположения нашими собственными.

С точки зрения здравого смысла, боль испытывает человек, который осведомлен о ней или осознает ее, и если у человека болит зуб, он с готовностью укажет на него, чтобы найти источник боли. Но если боль в его мозгу, тогда нам нужно знать, как и куда он может указать, так как он не может получить доступ к своему мозгу и сделать это. Кроме того, нам нужно знать, как собирается коллекция из миллионов нечувствительных нейронов (McGinn 2003, стp. 438) может генерировать боль и осознаваться мозгом, который также не чувствителен к боли (Restak 2006, стp. 35). Предположение, что сознание принадлежит целому (мозгу), образованному бессознательными отдельными нейронами (частями), кажется противоречием: либо следствие может быть произведено без причины, либо целое может иметь нечто иное, чем то, что находится в частях, либо что-то может произойти из ничего. Дело в том, что ни один нейробиолог не знает ответа на эти вопросы (Chalmers, 2007, стp. 232; Uttal 2011). Поэтому просто предполагается, что боль (ощущение или чувство) существует в мозге, и что бессознательные, нечувствительные нейроны могут вызывать сознательное психическое состояние боли.

Поэтому давайте рассмотрим, что нейробиолог видит на экране компьютера, когда ваш мозг сканируется, скажем, когда вы думаете о боли, которую сейчас чувствуете. То, что он видит, — это активность мозга в некоторых частях вашего мозга и очень мало что еще. Однако у ученого есть несколько способов интерпретировать то, что он видит.5 Во-первых, он может думать, что ваш мозг вызывает болевые ощущения, которые вы сейчас испытываете. Но, как мы уже отмечали в предыдущем абзаце, нам нужно знать, как совокупность миллионов или миллиардов нечувствительных нейронов может генерировать боль и осознавать ее нечувствительным к боли мозгом. Вторая интерпретация является доминирующей интерпретацией в нейробиологии: ваше болезненное сенсорное (ментальное) состояние боли — это не что иное, как активность вашего физического мозга или состояние (состояния) вашего мозга. Теперь предположим, что он спрашивает вас: «Как вы себя чувствуете?» Зачем ему это делать? Он спрашивает вас, потому что очень хорошо знает, что вы осознаете себя, а не мозг. Но если вы — совокупность нейронов, как хочет показать Крик, или вы — это «ваши синапсы» (LeDoux, 2002, стp. x), и вы говорите: «Это неприятно, ужасно, пульсирует или тупая боль», тогда ваш отчет должен быть отчетом о ваших нейронах, о том, как они себя чувствуют. Но откуда ты это знаешь? С одной стороны, непостижимо думать о бесчувственном мозговом веществе как о неприятном, ужасном, пульсирующем или тупо болящем. С другой стороны, ни вы, ни кто-либо другой не имеет доступа к клеткам мозга, чтобы наблюдать и общаться с ними, а затем сообщать о своих чувствах. Важно то, что ни один человек не должен ничего знать о своем мозге, чтобы предоставить другому человеку отчет о себе, о том, что он чувствует или думает — ни о чем! Из этого следует, что есть нечто истинное о вас (человеке), чего нет в вашем мозгу: вы прямо и непосредственно осознаете себя, свои мысли, чувства, желания и так далее.

Третий способ, которым ученый может интерпретировать то, что он видит, пока вы думаете о своей боли, — это сказать вам, что состояния вашего мозга коррелируют с вашими мыслями и ужасной болью, которую вы испытываете. Конечно, человек не будет чувствовать боль, если мозг не функционирует должным образом. Например, человек не почувствовал бы зубной боли, если бы не были возбуждены нервные окончания ноцицептора в пульпе зуба, и этот усиленный импульс был передан тройничным нервом в варолиев мост, а затем в мозг. Но это вовсе не означает, что в вашем мозгу есть зубная боль или что ваш мозг чувствует зубную боль. Это тебе больно!

Стоит процитировать нейроэтика и молекулярного биолога Регину Коллек. Она пишет:

«Методы визуализации теперь позволяют нам контролировать физиологическую деятельность и изменения в мозге более непосредственно. Однако мы наблюдаем не когнитивные процессы ума, а электрические сигналы или паттерны кислорода и потока крови, которые коррелируют или могут быть коррелированы с деятельностью ума… Поскольку процессы, связанные с самостью и другими явлениями ума, не могут быть измерены непосредственно, термины и понятия, используемые для их описания, эмпирически неопределенны». (Kollek 2004, стp. 81)

Таким образом, единственное, что нейробиолог может надеяться обнаружить, — это нейронная активность и/или состояния мозга, которые коррелируют с определенными психическими состояниями или состояниями сознания. «Но это открытие не может показать, что сознание принадлежит мозгу» (Bennett and Hacker 2007,стp. 136). Самое правдоподобное объяснение, основанное на том, что говорят нам эксперты, состоит в том, что субъектом сознания является «Я» (личность).

Тезис 2: «Разум — это то, что делает мозг, а мозг — это причинно-следственная машина… "Иллюзия пользователя", тем не менее, заключается в том, что решение создается независимо от нейронных причин, своим собственным” актом воли"» (Churchland 2005).

Ответ на тезис 2: атеист, физик и философ Патриция Черчленд не только говорит научному миру, что вера в агента как нематериальную душу (человека/«пользователя»), которая является первой причиной его решения или воли совершить действие, ложна. Также нет никакой возможности, что агент может быть причиной нейрональной активности в его мозгу. Однако рассмотрим следующую характеристику:

а. Агент — это нематериальная субстанция (душа / человек), которая обладает силой (способностью) заставить метлу двигаться.

b. Агент прилагает свою силу как первопроходец (беспричинная причина действия), чтобы заставить или воздержаться от того, чтобы заставить метлу двигаться.

c. Агент заставляет метлу двигаться ради какой-то конечной причины (например, для очистки пола), по которой агент вызвал перемещение метлы.

Короче говоря, метла перемещает песок на полу, но сама перемещается моей рукой, которая перемещается мной. Но Черчленд, возможно, захочет перефразировать то, что она сказала; она может сказать, что мы знаем из физиологии, что есть еще другие события, заставляющие мою руку двигаться, например, мышцы моей руки и события, происходящие в моем мозгу. Таким образом, если мозг двигает мускулами и заставляет двигаться руку, то нет смысла апеллировать к агенту («пользователю») в отличие от процесса или события, поскольку все дело в причинно-следственных связях между событиями или состояниями мозга.

В каком-то смысле это возражение справедливо, поскольку человек ничего не делает со своим мозгом или в своем мозгу в том смысле, в каком он делает со своей рукой и метлой. Но чтобы увидеть, что не так с тезисом 2, нам нужно провести различие между тем, чтобы что-то произошло, и тем, что сделал A. Если я тянусь за метлой, чтобы поднять ее, то одна из вещей, которую я делаю, такова: я решил дотянуться до метлы и поднять ее. Но если это то, что я делаю, то из этого следует, что я знаю, что я делаю. Если вы спросите меня, почему я делаю то, что только что сделал, я сразу же смогу вам ответить. Однако, подняв метлу, что я и делаю, я произвел множество событий, которые ни в каком смысле не являются тем, что я делаю, но причиной которых я, тем не менее, являюсь: я заставил бы частицы воздуха двигаться; я мог бы освободить муравейник от давления, которое оказывала на него метла; я мог бы также заставить тень двигаться с одного места на другое. Но если это всего лишь то, что я сотворил, в отличие от того, что я делаю, тогда я, возможно, ничего о них не знаю. Но (и это ключевой момент) нельзя сказать, что если я не осознаю того, что происходит в моем мозгу (или теле), когда я думаю, испытываю эмоцию или совершаю действие, то я не являюсь причиной происходящих в нем событий (Псалтырь 31:3, 5; Притчи 12:25). Поэтому тезис 2 неверен.

Тезис 3: «Когда мозг получает новые сенсорные сигналы от мира в настоящем, он генерирует гипотезу, основанную на том, что он знает из прошлого, чтобы направлять распознавание и действие в ближайшем будущем. Вот как люди учатся» (Barrett and Bar 2009, стp. 1325).

Ответ на тезис 3: это сбивает с толку и неправильно. Во-первых, в реферате своей статьи авторы утверждают, что «мы разрабатываем гипотезу» о «способности мозга видеть», но в приведенной выше цитате они утверждают, что мозг генерирует гипотезу о том, что он знает. Есть ли разница между «мы», воспринимающими мозг и формирующими гипотезу о нем, и мозгом, который видит и формирует гипотезу о том, что он видит, или это одно и то же? К сожалению, авторы не поднимают этот вопрос и не отвечают на него.

Во-вторых, гипотеза — это неподтвержденное (или недоказанное) утверждение, предположение или предварительное объяснение некоторых фактов и служит основой для рассуждения, аргументации, предположения или гипотезы для объяснения фактов. Но гипотеза, чтобы ее поняли другие, должна быть познаваемой. Итак, если мозг выдвигает гипотезы, основанные на том, что он знает, как человек узнает гипотезу своего мозга и что он знает, учитывая, что человек не может ни получить доступ к своему мозгу, ни воспринять его? Более серьезно, что случилось с человеком, в то время как его мозг выдвинул гипотезу о том, что он воспринимает? С точки зрения здравого смысла, человек, который знает, — это то же самое существо, что и тот, кто узнал то, что он знает.

В-третьих, научиться — значит узнать, что нечто есть то-то и то-то, а это значит, что человек способен делать широкий круг вещей: отвечать на вопросы, информировать и исправлять других, находить и находить что-то, идентифицировать и распознавать вещи, объяснять какое-то явление и так далее. Более того, люди учатся делать определенные вещи на собственном опыте, обучаясь у других людей. В каком именно смысле можно утверждать, не будучи бессвязным или нелогичным, что мозг может передавать свои знания человеку, который занимается обучением? И вновь авторы не поднимают этот вопрос и не дают на него ответа.

В-четвертых, о человеке, который что-то знает, говорят как о знающем (в отличие от невежественного), ученом (в отличие от необразованного) и как об эксперте (в отличие от самозванца, который притворяется знающим). В каком именно смысле это можно сказать о мозге? Например, может ли мозг принять характер другого мозга (или человека) и притвориться чем-то иным, чем он есть на самом деле?

Суть проблемы с тезисом 3 заключается в ложном предположении: видеть (воспринимать) что-то — это не значит строить гипотезу каким-либо образом о том, что видно. Когда я говорю: «На моем ковре собака!», тогда я делаю перцептивное суждение, основанное на моих знаниях и концепции собаки. Точно так же нейробиолог может сформулировать гипотезу о том, что он видит, например, паттерны кровотока в мозге, но видеть паттерны кровотока — это не гипотеза. Кроме того, человек может догадываться о том, что он слышит, пробует или осязает, но слышать, пробовать или осязать — это одно, а догадываться — другое.

Тезис 4: «Мы можем понять категории реальности [например, звук, цвет, вкус, движение, действие] и их закономерности и взаимосвязи, только если наш мозг способен представлять эти категории… Мы воспринимаем и понимаем только то, что представляет наш мозг» (Farah and Heberlein 2007, стp. 40).

Ответ на тезис 4: Если тезис верен, то это означает, что человек не сможет воспринимать и понимать объект, пока его мозг не представит его первым. В первую очередь важно знать, откуда берется это запутанное представление о том, что мозг представляет вещи. Нейрофизиолог Максвелл Беннетт и философ Питер Хэкер дают ответ: «Идея была мотивирована, по крайней мере, частично, мыслью о том, что если животное хочет видеть, мозг должен объединить информацию, полученную из сетчатки, чтобы произвести представление визуальной сцены. Несомненно, путаница была порождена философскими предпосылками репрезентативизма» (Bennett and Hacker 2003, стp. 142). Крик уверенно выражает замешательство следующим образом:

«То, что вы видите, на самом деле не существует; это то, во что верит ваш мозг… ваш мозг дает наилучшую интерпретацию… Мозг комбинирует информацию, получаемую от множества различных особенностей зрительной сцены (формы, цвета, движения и т. д.), и останавливается на наиболее вероятной интерпретации всех этих различных подсказок, взятых вместе… [Мозг] угадывает полную картину только из частичной информации — очень полезная способность». (Крик 1994, стр. 30, 32 и далее, 57)

Внимательное прочтение каждого человека, пишущего о мозге так, как это делает Крик, показывает, что они никоим образом не рассматривают его как метафорическую речь, что является одной из причин общей концептуальной путаницы среди людей. Верить, интерпретировать, реагировать на подсказки окружающей среды или догадываться — это буквально то, что делает мозг. Поэтому их цель не в том, чтобы скрыть неясность мысли. Таким образом, толковать — это, буквально говоря, объяснять значение чего-то или принимать что-то как двусмысленное, чтобы иметь одно значение, а не другое. Поэтому, чтобы объяснить (интерпретировать) визуальную сцену, мозг должен сначала представить ее, а затем объяснить.

Чтобы понять, почему все такое мышление запутано и непонятно, требуется знание того, что такое «представление» и когда одна вещь представляет другую вещь. Кольцо в стволе дерева представляет год; картограф использует карту для представления окружающей среды; картина художника представляет дерево; фотография бабушки представляет бабушку; и я использую язык (символы, слова, предложения) для представления моих мыслей, чувств, желаний и т. д. Если мозг представляет все эти вещи, то почему их никогда не видели и не открывали в мозге? Для ответа на этот вопрос достаточно двух моментов.

Во-первых, когда я смотрю на красную розу, я воспринимаю красную розу непосредственно и имею ее непосредственно в сознании в силу того, что являюсь самосознающим или самосознающим субъектом мышления, восприятия и переживания. Однако если четвертый тезис верен, то есть мы воспринимаем и понимаем только то, что представляет наш мозг, то из этого следует, что я на самом деле не вижу красную розу до того, как мой мозг представляет ее, и это заблуждение. Но это еще не все; я не смогу исправить свою веру в то, что я видел, поскольку тезис 4 подразумевает, что я буду заперт в своем мозгу, за своим лбом или за представлениями своего мозга. Если это — правда, то я никогда не смогу непосредственно осмотреть свою собаку, чтобы проверить то, что, как мне кажется, я знаю о ней; я буду постоянно гадать.

То, что мы знаем о себе, на самом деле противоположно репрезентативности. Художник сначала воспринимает дерево, а затем представляет его в своей картине. Если он посмотрит на мое лицо, пойдет домой и затем нарисует его, то это будет из-за его знания моего лица, которое он сохранил в памяти и смог вспомнить. Поэтому в его мозгу нет моего образа. Человек, воспринимающий атлас, фотографию или картину, воспринимает представление. Поэтому мозг так же не способен нарисовать мысленный образ снежного дня, как не способен нарисовать вашу мать. Художник обычно делает это кистью и краской на палитре, а в мозгу таких вещей нет.

Тезис 5: информация (например, символы, буквы) анализируется и хранится в мозге (Thompson and Harrub 2004a, стp. 2), а мозг приоритизирует информацию, расшифровывает изображения и запоминает (Martin 2013).

Ответ на тезис 5: Во-первых, любой пользователь символов должен знать правильный и неправильный способ их использования. Во-вторых, символ используется, если пользователь хочет выразить им какой-то смысл; но мозг ничего не может означать. Далее, использование символа означает намерение символа обозначить такую-то вещь; но мозг не может иметь никаких намерений. В-третьих, интенциональность (состояние ума человека) является отличительным признаком психических состояний, особенно мыслей (Anderson and Welty 2011, стр.15-18). Таким образом, если художник смотрит на дерево и думает о нем, то он сознательно направляет свой ум на дерево, о котором он думает. Но этого нельзя сказать о мозге просто потому, что мозг, как и любой другой физический объект, лишен интенциональности. Следовательно, один мозг никогда не может быть другим мозгом; ни один мозг не способен передавать мысли другому мозгу. Мы, как личности, делаем это посредством жестов, языка и действий. В-четвертых, мозг не способен анализировать и расставлять приоритеты в информации или расшифровывать изображения. Чтобы быть способным анализировать и расшифровывать что-либо, анализатор и дешифровщик должны сначала выучить определенные вещи (например, символы), приобрести знания и сохранить выученное и известное в памяти. Таким образом, мы говорим, что человек обладает знаниями, а такие вещи, как книги, компьютеры и картотеки, содержат знания. В этом смысле мозг ничем не обладает и ничего не содержит; я не могу открыть свой мозг, как книгу, или получить доступ к нему, как к библиотеке или картотеке, чтобы сказать вам, что там (как и нейробиолог; он видит кровь и мозговое вещество — если он вскрыл ваш череп).

Проблема, лежащая в основе тезиса 5, заключается в широко распространенной среди нейробиологов идее о том, что мозг способен «кодировать» (т. е. приобретать и консолидировать, тем самым обрабатывать информацию), «хранить» (т. е. создавать и поддерживать нейронную запись любой закодированной информации) и «извлекать» информацию (ср. Gazzaniga, Ivry, and Mangun 1998, стp. 247). Но это сбивает с толку и бессвязно. Во-первых, картины (представления) напоминают нам о том, что кто-то видел (например, фотография бабушки, висящая на стене моего кабинета). Таким образом, когда я вспоминаю бабушкину фотографию, она не возникает у меня в голове; она висит в рамке на стене в моем кабинете. Во-вторых, если нейробиологи предполагают, что, когда я вспоминаю свою бабушку, в моем мозгу должна храниться нейронная «запись», то эта картина будет недоступна мне. Причина должна быть очевидна: я не могу заглянуть в свой собственный мозг.

Идея о том, что знание хранится где-то в мозгу, имеет смысл только в том случае, если хранилище доступно человеку для доступа к нему так же, как он может получить доступ к комнате, чтобы очистить ее. Более того, если информация или образы закодированы в мозгу, то тот, кто к ним обращается, должен знать код, с помощью которого он должен быть расшифрован («код» — это не язык, а метод шифрования лингвистического выражения). Таким образом, если мозг кодирует информацию, а человек не изучил или не знает код, в котором она была зашифрована его мозгом, как он вообще может знать, что хранится в его мозгу, не говоря уже о том, чтобы вспомнить это? Я утверждаю, что тезис 5 неверен, непонятен и запутан.

Тезис 6: «Ты — это твой мозг» (Greene and Cohen, 2004, стp. 1779).

Ответ на тезис 6: Если вы — это ваш мозг, тогда имеет смысл сказать, что ваш мозг «чувствует, думает и решает» (Churchland 2002 стp. 1; ср. Апчерч 2013); что «мозг одновременно религиозен и ориентирован на мировоззрение», что мозг «производит веру»; что мозг «постоянно просеивает беспорядочный мир» для порядка, что мозг имеет желания (McIlhenny 2010, стр. 32, 37, 38, 39), и что это — «миндалина, которая контролирует окружающую среду» (Hariri and Whalen 2011, стp. 32). Однако если это логично, то логично также сказать, что мозг приобретает навыки езды на велосипеде, и что мозг — это то, что голодает, ест, пьет, нюхает красную розу и создает музыку. Но если последнее неверно и непонятно, то должно быть неверно и первое.

Люди, которые верят, что мы — это наш мозг и что мозг — это то, что чувствует, думает, желает и решает, говорят другим, что они знают, о чем говорят. Вопрос, следовательно, в том, знают ли они, что для мозга означало бы думать, чувствовать и решать, а не знать, как делать эти вещи? Напротив, мы знаем, каково это — искать топор. Человек ищет топор, потому что он знает, что такое «топор» и какова его цель; он узнает его, когда он его видит, и чувствует огромную боль, когда он роняет его на палец ноги.

Есть другой способ сделать то же самое. Для того чтобы мозг представлял топор, он должен сначала видеть топор, но тогда понятно ли, что он может также ослепнуть? На самом деле мозг не может ни слышать, ни оглохнуть; он не может ни спать, ни просыпаться; он не может быть вдумчивым, так как он не может быть бездумным; и он не способен быть решительным, так же как не способен быть нерешительным. Точно так же и мозг не может быть сознательным просто потому, что он не может быть бессознательным. Только о человеке можно сказать, что он видит или слеп, слышит или глух, решителен или нерешителен и т. д. Короче говоря, это я вижу и слышу с помощью своих органов чувств, и я самосознателен. Но это не говорит о том, что изменения в функции мозга или повреждение мозга не могут привести к потере человеком сознания или памяти.

John Searle (1992, стp. 86), физик, эволюционист и философ разума, говорит миру, что есть две особенности научного мировоззрения, которые настолько хорошо установлены, что только неразумные и необразованные люди будут ставить их под сомнение: атомная теория материи и эволюционная теория биологии. Теперь, если мы вспомним тезис 1, то основные части мозга — это атомы. Однако, если я — это мой мозг, и каждый атом в моем мозгу (или теле) заменяется каждые семь лет или около того, тогда я должен стать кем-то другим каждые семь лет. Но тогда, если я совершил преступление семь лет назад и сейчас стою перед судьей, тогда я могу заявить, что я другой человек и поэтому не должен быть наказан. В этом нет никакого смысла.

Научные доказательства того, что люди, включая самых маленьких детей, являются дуалистами сознания-тела (точнее, души-тела), ошеломляют (ср. Bering 2006).6 Один из рецензентов литературы исследователей развития и когнитивизма, исследующих представления людей о самих себе, приходит к выводу, что «мы — дуалисты, у которых есть два взгляда на мир: в терминах тела и в терминах души» (Bloom 2004, стp. 191). Люди думают о биологических и психологических причинах явлений как онтологически различных. Критик, который возражает против научных открытий, мог бы сказать, что только потому, что люди думают или верят, что человек состоит из души и тела, не обязательно делает это истиной. Действительно, но и возражение не исключает доказательств в поддержку такого убеждения. По крайней мере, она поддерживает предпосылки нашей здравой концептуальной схемы или психологии, как мы вскоре увидим. Но два момента заслуживают особого внимания: детей не нужно учить быть дуалистами, и у детей нет концептуального понимания и доступа к собственному мозгу, но они хорошо знают, что они сами думают и верят о себе и других объектах, включая причинно-следственную связь между собой и своим телом.

Поэтому неудивительно, что то, что маленькие дети думают и знают о себе, также согласуется с тем, что говорят философы-физикалисты о человеческой интуиции здравого смысла. Frank Jackson (2000,стp. 30) и Jaegwon Kim считает, что дуализм сознания и тела является очень распространенным убеждением. Ким пишет:

«Обычно мы думаем, что мы, как личности, обладаем как ментальным, так и телесным измерением — или, если хотите, ментальными и материальными аспектами. Что-то вроде этого дуализма личности, я полагаю, является общим знанием, разделяемым большинством культур и религиозных традиций, хотя такие убеждения не всегда сформулированы в форме явного набора доктрин, как в некоторых установленных религиях. Часто частью этого "народного дуализма“ является то, что мы способны пережить телесную смерть, как ”чистые духи", и сохранить все или большую часть духовных аспектов себя после того, как наши тела уйдут». (Kim 2003, стp. 65).

Согласно физикалисту Papineau, физикалисты не могут не думать в дуалистических терминах. По его словам:

«В самом деле, я бы сказал, что есть смысл, в котором даже философы-физики, включая меня, не могут полностью освободиться от этой интуиции отчетливости. Конечно, мы отрицаем дуализм в наших работах и принимаем теоретические аргументы против него как убедительные. Но когда мы не концентрируемся, мы снова начинаем думать о сознательном чувстве как о чем-то дополнительном для мозга». (Papineau 2008, стp. 57)

Должно быть очевидно, что утверждения физикалистов о том, что такое человек (то есть мозг), и их признание здравого смысла взгляда на себя, явно противоречат друг другу. Рассуждать, например, как эволюционный психолог Джесси Беринг (Jesse Bering, 2006, стp. 454), а именно, что дуализм сознания и тела (он называет его «народной психологией душ») является продуктом «развитой когнитивной системы» в мозге, которая «посвящена формированию иллюзорных представлений», не годится. Во-первых, мозг, как мы видели, не способен формировать представления. С другой стороны, его предположение привлекательно только для тех, кто уже решил, что в их онтологии или мировоззрении нет места нематериальным душам и умам, то есть его аргумент убедителен для тех, кто уже принимает вывод аргумента.

Подводя итог, можно сказать, что научные открытия сами по себе не создают проблем для мышления, понимания и разговора людей о реальности. Именно интерпретации сырых данных сторонниками физикализма и натурализма, которые доминируют в науках, ответственны за множество ненужных концептуальных запутываний о мозге и человеке. Однако, даже если научные доказательства того, как дети думают о себе, отвергаются физикалистами, и даже если они не позволяют своим здравым смыслом интуиции о себе проявлять в своей интерпретации научных данных, у нас есть, по крайней мере, веские основания полагать, что люди не должны думать о себе как о мозге. Но они должны нам объяснить: почему они так сильно противятся дуализму? Что именно ими движет? Searle (1992) говорит, что это — «вера в бессмертие души» (стр. 3). Это помогает нам понять, почему Черчленд (2002) полна решимости убедить своих читателей, что «нет души, которая провела бы посмертную вечность в блаженстве на небесах или несчастной в аду» (стр. 1), наперекор Матфея 10:28.

Остается ответить на важный вопрос. Как следует понимать отношение человека (души) к своему телу или его ума к своему мозгу? Отношения во многом аналогично отношению между рыбой и водой. Материальным условием, от которого зависит выражение рыбой своих способностей, является вода (например, плавать и дышать). Вода делает возможным для рыб выразить свои естественные способности, которые наследуют в своей природе. Точно так же мозг является необходимым материальным условием, позволяющим человеку думать, чувствовать и принимать решения, точно так же, как рука является необходимым условием, позволяющим человеку держать чашку или писать бумагу о том, почему это не мозг, который делает человека человеком (Joubert 2011). Поэтому ничто из того, что я сказал о мозге, не следует истолковывать как обесценивание мозга, но я надеюсь показать, что мозг не является главным интересом Бога, вопреки тому, что думают и во что верят многие христиане. Кроме того, ни одно из необходимых условий ни в коей мере не является достаточным, и чтобы понять почему, нам нужна ясность в отношении некоторых основных способностей человека, которые, я утверждаю, никоим образом не могут быть связаны с мозгом.

Онтология самосознания познающего субъекта

Мое понимание человеческой личности заключено в следующих словах: «Не позволяйте украшению вашему быть только внешним — укладывать волосы, носить золото или надевать прекрасные одежды — скорее, пусть это будет скрытая личность сердца, с нетленной красотой кроткого и тихого духа, который очень драгоценен в очах Божьих» (1 Петра 3: 3-4). Другими словами, я верю, что Писание учит, что «сердце человека открывает человека» (Притчи 27:19). Следовательно, не мозг раскрывает человека! Для целей настоящего раздела я буду считать «скрытую личность сердца» синонимом того, что обычно называют «самим собой». Словарь Кольера (1977) определяет «я» как «собственную личность, отличающуюся от всех других», и в терминах «качеств или характеристик, которые составляют личность или вещь» (стр. 903).7 Следовательно, если я являюсь носителем своих собственных свойств, то индексикальное «я» относится к тому, что я сам воспринимаю, узнаю, думаю, верю, чувствую, желаю, знаю, понимаю и помню с точки зрения моего первого лица.

Что мы можем сказать о природе и свойствах собственной личности? «Я» имеет внутреннюю природу или характер, который можно назвать самостью «я» или личностью — естественным набором свойств (способностей, атрибутов, тенденций и диспозиций). «Атрибут» — это качество, черта или особенность, принадлежащие человеку (быть волевым, мудрым, боязливым и т. д.); «тенденция» относится к естественному и особому способу человека двигаться или действовать (когда хмурится, если озадачен, когда плачет, если в боли); и «предрасположенность» относится к развитым характеристикам, привычкам или добродетелям, которые располагают человека быть человеком определенного рода (самоконтроль под давлением и выполнять свои обещания являются примерами). Прежде чем мы рассмотрим, что такое способность, давайте иметь в виду четыре вещи о свойствах.

Во-первых, свойства имеют владельца, «я»; они присущи «я» и неотделимы от частей «я» и зависят от них. Свойства не появляются в мире сами по себе. Во-вторых, всякий раз, когда «я» проявляет свойство (качество), «я» модифицируется. В-третьих, «я» — это целое над своими частями. Иными словами, целое предшествует частям — мои мысли, убеждения или желания не могут существовать до меня. Напротив, части артефакта, такие как таблица, существуют до целого; части, как и некоторые части человеческого тела, могут быть отделены от целого и храниться где-то в контейнере, чего нельзя сказать о моих мыслях, чувствах или желаниях. И, в-четвертых, свойства характеризуют их объекты (индивиды, особенности). Один человек может быть более терпеливым, осторожным, мудрым или знающим, чем другой, что влечет за собой развитие способностей или пренебрежение ими.

Мощности

«Я» обладает различными умственными, моральными и духовными способностями. Способность — это потенциальность, способность иметь то, что в настоящее время неактуально. Различные способности внутренне связаны друг с другом, из чего следует, что убеждения «я», например, не могут быть отделены от мыслей, чувств или желаний «я» и наоборот. Следовательно, то, что влияет на одну способность или силу, влияет и на другие. Беспокойство может вызвать определенные мысли, а мысли о несправедливости могут привести к чувству негодования. Кроме того, осознание того, что ваши представления о человеке X были неправильными, приведет к изменению ваших чувств или отношения к X. Проще говоря, это означает, что если непосредственные или первичные (естественные/врожденные) способности не развиты, то предельные способности не могут быть реализованы. Например, у человека есть способность к математике; но для того, чтобы делать математику, он должен сначала развить свою способность идентифицировать числа, а затем развить способность считать и так далее. Нужно сказать, что если существуют правильные условия и окружающая среда, «я» будет делать то, на что оно естественно способно.

Теперь я уточню и проясню некоторые из наиболее важных умственных и моральных способностей «я».

Умственные и моральные способности

Я — носитель своих собственных свойств, и мои ментальные состояния непосредственно присутствуют во мне благодаря тому, что я —  саморефлексирующая и самосознающая личность. Чтобы показать это, я кратко остановлюсь на ощущениях, эмоциях, мыслях, рассуждениях и воображении, знании и вере, понимании, памяти, желании, воле и совести в таком порядке. Но сначала я должен отвратить путаницу и прояснить значение слова «психическое состояние».

Путаница вот в чем: сознательное переживание — это не переживание, которое сознательно. Это — человек, который обладает сознательным опытом; он может осознавать, ревнует он или нет, и осознавать свой гнев или нет. Переживание не обязательно должно быть сознательным, и оно таковым не является, если оно не удерживает внимания человека, не занимает его мысли или сознательно не имеет вес вместе с ним в его дискуссиях или обсуждениях. Качественный характер переживаний, а не сами переживания, оказываются для человека приятными или неприятными, милыми (веселыми) или неприятными, чудесными или ужасными, интересными или скучными, восхитительными, отвратительными и т. д.

Ментальное состояние, как и эмоциональное состояние, — это то, в чем человек находится в сознании, и это также состояние, которое человек может осознать, если человек осознает, что он находится в таком состоянии, и если этот факт занимает его мысли. Типичным для психических состояний является то, что человек может определить, когда они начались и закончились, примерно или точно; они могут быть прерваны отвлечением или, когда происходит сдвиг внимания, а затем возобновлены; и они имеют степени интенсивности (будучи в сильной боли) и продолжительности. С учетом этого давайте теперь обратимся к нашим основным человеческим способностям.

(1) Ощущение. «Я» обладает пятью сенсорными способностями, и ощущение может быть определено как воздействие стимула на орган чувств вместе с состоянием перцептивного осознания или способом сознания внутри «я» (например, осознание собаки, звука или аромата). Мое зрительное ощущение (восприятие) моей собаки, вместе с моим волнением при виде ее, является, таким образом, переживанием и состоянием меня самого, а не состоянием моих глазных яблок. Глаза не видят и не испытывают возбуждения; я вижу, и я вижу своими глазами или посредством своих глаз. Глаза, уши, рты, носы и руки — тело в целом — это инструменты, которые  «я» использует для взаимодействия с окружающей средой и переживания ее. В то время как некоторые ощущения являются сознательным опытом вещей вне меня, как моя собака, другие могут быть состояниями, которые включают раздражение, как зуд, «беспокойство» о чем-то (это кажется неуместным или не кажется подходящим) или боль внутри меня. Понимание, таким образом, означает, что непосредственное осознание объекта основано на его ощущении.

(2) Эмоции. Важно отличать чувства, которые являются ощущениями, имеющими телесное расположение, такие как зуд на ноге или боль, ощущаемая при обжигании пальца, от чувств, которые являются аффектами (эмоциями, традиционно называемыми страстями). Чтобы оправдать мою онтологию самосознающего познающего субъекта, полезно различать отношения, возбуждения, настроения и эмоции. Хотя они тесно связаны между собой, можно показать, что они характеризуются различными чертами (ср. Bennett and Hacker 2003, стр. 199-223; Pelser 2009).

Обычно говорят, что у людей есть отношение, когда они говорят о том, что им нравится и не нравится, одобряют и не одобряют, и связаны с такими качествами характера, как доброжелательность, лояльность, враждебность, мстительность и агрессивность. Характерным для установок является то, что они могут информировать жизнь человека в течение длительного периода времени; один человек может злиться на кого-то годами (будучи неумолимым), а кто-то может ненавидеть зло всю свою жизнь. Это предполагает, что отношение может быть хорошим или плохим.

Люди обычно чувствуют возбуждение, когда они удивлены, шокированы, испуганы, напуганы или испытывают отвращение. Возбуждения переживаются как нарушения «я», потому что они обычно вызваны чем-то, чего человек не ожидал или не предвидел. Они также являются результатом того, что люди воспринимают как состояние дел, узнали или осознали — все чаще в течение определенного периода времени или в результате внезапного озарения.

Напротив, человек находится в настроении, когда чувствует себя бодрым, раздраженным, недовольным, подавленным, эйфорическим или скучающим. Настроение или расположение духа проявляется в определенных паттернах поведения и может влиять на мысли человека, пронизывать его саморефлексии и, следовательно, влиять на его самопознание.

Эмоции — это то, что чувствует (переживает) «я», такие как страх, любовь, жалость, сострадание, благодарность, ненависть, гнев, негодование, возмущение, ревность, зависть и горе. Хотя, возможно, люди не способны чувствовать эмоции по своей воле или приказу, они способны культивировать их и совершенствовать то, как они их выражают (это может стать привычкой). Но люди также способны взять свои эмоции под контроль или подавить их. Это объясняет, почему люди ответственны и отвечают за свои эмоции. Кроме того, большинство эмоций не только имеют конкретные объекты (человек боится рычащей собаки), но и характеризуются самооценкой объекта (рычащая собака опасна), заботами (безопасность) и тем, что человек ценит (жизнь). Поэтому эмоции являются мощными причинами для различных действий (в случае страха человек прячется или убегает от того, что воспринимается как опасность или угроза). Это подчеркивает когнитивные аспекты эмоций: человек, который не знает, не верит или не судит, что объект опасен, вряд ли будет прятаться или убегать от него. Но адекватное самопознание и понимание своих эмоций, также предполагает наличие соответствующих понятий. Человеку, не имеющему понятия стыда или обладающему лишь частичным понятием стыда, будет трудно отличить его от чувства вины, раскаяния или сожаления.

Таким образом, вера в то, что эмоции являются перцептивными, оценочными и интенциональными состояниями (Pelser, 2009) с пропозициональным содержанием, подразумевает, что эмоции не являются мимолетными субъективными сущностями, проходящими через сознание, не имеющими необходимой связи с самостью или вещами вне самости. Эмоции, как и чувственное восприятие, могут быть неточными, но они могут служить и служат рациональным основанием для определенных убеждений (например, возмущение человека несправедливостью служит рациональным основанием для веры в то, что справедливость — это изначально хорошая вещь). Это говорит о том, что быть свидетелем морального зла и признать его таковым — одно, а быть возмущенным или что-то с этим делать —  совсем другое; просто замечать моральное зло, не испытывая морального негодования, означает, что не было понимания моральной важности поступка, не говоря уже о том, что требует мораль.

3) Мысль, рассуждение и воображение. То, о чем думает «я» во время мышления, удерживает его внимание (человек может «глубоко задуматься»). Таким образом, мысль — это ментальное содержание ума «я», которое «я» может выразить в целом предложении — написанном или произнесенном. Некоторые мысли выражают предложения, о которых можно сказать, по крайней мере, три вещи:

 а) мысль может быть истинной или ложной, так как она о чем-то (мысль о том, что пудинг был восхитительным, — это о пудинге);

б) некоторые мысли подразумевают другие мысли;

и в) некоторые мысли не влекут за собой; они просто оправдывают другие мысли (болезненные мысли человека о том, что он неверен своей супруге, оправдывают мысль о том, что он стыдится себя и раскаивается в том, что он сделал).

 (a), (b) и (c) также являются факторами, участвующими в рассуждении, формой мышления, например, когда «я» пытается найти ответ на вопрос или решение проблемы. Заключение может быть правильным или неправильным, мысли могут быть правильными или неправильными, хорошими или плохими. Состояния мозга не являются ни истинными, ни ложными, хорошими или плохими, они просто существуют.

Воображение — это способность думать, размышлять, рассматривать или размышлять о возможностях. Воображение может быть хорошим или плохим, невероятным, причудливым или фантастическим, если оно выходит за пределы правдоподобного. Воображение проявляется не только, или, прежде всего, в размышлении, но и в речи и действии (примерами являются изобретение, рассказывание притчи, решение головоломки или задачи). Формировать мысленный образ сцены или объекта — не значит представлять его образ; это значит визуально представлять объект или сцену. А воображение человека может быть сильным или слабым.

(4) Знание и вера. Мы спрашиваем, почему кто-то находится в данном состоянии, но откуда кто-то может об этом знать. Как кто-то узнает что-то, будет зависеть от того, что именно он пытается узнать (я не буду знать, что такое рассуждение, пробуя виноград). Человек может приобрести знание через восприятие или может достичь его усилием, таким как рассуждение, открытие или обнаружение. Знание может также передаваться другими людьми в форме авторитетного суждения (Бог, учителя, родители) или свидетельства (Бытие 1 и 2 главы; Евангелия). Если кто-то знает, что что-то такое-то и такое-то, то человек может действовать на основе этой информации. Информация дает человеку основания действовать или не действовать, в том числе думать и чувствовать определенным образом. Человек может также верить во что-то, не зная, истинно ли то, во что верят (некоторые назвали бы знание оправданной истинной верой; ср. Boghossian 2006), а то, что известно, может быть известно подробно, хорошо или досконально.

В противоположность знанию, вера — это убеждение «я» в различной степени уверенности в том, как вещи действительно существуют в мире, какие вещи существуют, как они возникают и как с ними следует обращаться. Верить во что-то — означает также принимать отношение к этому (страх Божий), а это значит, что человек находится в прямом и внутреннем отношении к своим знаниям и верованиям: он может схватывать, внимать, утверждать, удерживать и обдумывать их, не «обращаясь» ни к чему другому. Если убеждения являются причинами поведения и действий, то действия являются хорошими индикаторами того, во что верит «я» (распространенное когнитивное искажение среди преступников: они не верят, что жертва пострадала, если нет конкретной физической травмы — Tangney, Mashek, and Stuewig 2007, стp. 4). Однако важнее веры то, является ли вера — понимаемая как то, во что верят — правильной, верной или истинной. Таким образом, независимо от того, истинно или ложно убеждение, следует ожидать, что его содержание будет формировать действия человека.

Вопрос в том, как изменить свои убеждения? Можно утверждать, что ни одно «я» не способно просто заменить одно убеждение другим по своей воле или приказу. Воля к изменению убеждения может быть необходимым условием, но этого недостаточно; «я» также должно быть готово обдумать содержание убеждения, подумать о причинах его сохранения и рассмотреть аргументы и доказательства против убеждения.

(5) Понимание. Понять — означает схватить, осмыслить и прояснить, например, смысл или значение чего-то. Человек может иметь представление о какой-то вещи (собаке), не воспринимая эту вещь, и человек может воспринимать вещь, не имея понятия о том, что это такое. Однако чтобы воспринимать эту вещь как собаку, воспринимающий должен иметь понятие о собаке. Иметь правильное представление о собаке — как о животном и млекопитающем — означает, что воспринимающий обладает четким пониманием существенных свойств, присущих только собаке, а также знанием различия между собакой и, скажем, кошкой. Таким образом, если человек схватывает понятие в уме, он схватывает объект, которого нет в уме. Существует также различие между понятием и тем, как человек обладает им: человек может иметь частичное или полное понятие о чем-либо.

Почему понимание является существенной способностью человека? Фундаментальными для любого исследования реальности и вопроса о видах вещей, которые существуют, их природе, свойствах и отношении между ними, являются категории. Они указывают, что такое, например, определенная субстанция (ангел, человек, собака, лист или мозг), качество, количество, отношение, место, время (всегда хорошо спросить, где и когда что-то существует), действие, событие, состояние, поза и т. д. Короче говоря, категории помогают нам различать, идентифицировать или классифицировать вещи в мире и не путать их с вещами, от которых они отличаются (ср. Исаия 5:20; Филиппийцам 1:9; Евреям 5:14).

(6) Память. Память — это то, что помнит «я», а память — это способность сохранять ранее приобретенную информацию и знания. Сказать, что «я» может вспомнить воспоминание, — это еще один способ сказать, что «я» приносит на ум знание, которое он сохранил о фактах и переживаниях. Таким образом, память, в дополнение к восприятию и рассуждению, является жизненно важным источником знаний и самопознания (чувствительной к информации способностью, которую можно культивировать или игнорировать). Способность запоминать следует отличать от распознавания, которое также является частью памяти. Распознавать какой-либо объект — значит уметь идентифицировать объект на основе предыдущего обучения и сохраненных знаний. Таким образом, когда я вижу свою жену в толпе, я узнаю ее и не вспоминаю. Это означает, что я сохранил способность узнавать.

(7) Желание. Желание — это определенная ощущаемая склонность делать, иметь, избегать или переживать определенные вещи, и оно либо сознательно, либо таково, что его можно сделать сознательным посредством обдумывания определенных мыслей о том, что вы видели (например, представление), касались или говорили. Желание не является мотивом; желание дает «я» мотив делать что-то. Например, стыд связан с желанием скрыться, спрятаться или избежать пристального внимания тех, кто не одобряет себя (Подумайте о действиях Адама и Евы после грехопадения). Поэтому желания могут быть хорошими или плохими. Тот, кто не просто действует в соответствии со своими желаниями или эмоциями, контролирует себя (т. е. 2 Петра 1:5-6).

(8) Хотение. Акт волеизъявления — это волеизъявление или решение, самоутверждение, активное проявление власти, стремление сделать определенную вещь или привести к определенному положению вещей (я могу подчинить объекты в моем окружении своему использованию, таким образом направляя себя к определенной цели). Есть как добровольные, так и недобровольные действия, и то, что «я» добровольно выполняет, — это его действия (например, поднятие руки для голосования). Я также могу делать вещи и тем самым заставлять другие вещи происходить, даже если я не осознаю, что именно я делаю (например, изменения в моем мозге).

(9) Совесть. То, что известно о совести, кажется последовательным в разных культурах, хотя в каждой культуре есть разные вещи, из-за которых люди могут чувствовать себя виноватыми. Для древних греков слово «совесть» означала «боль, которую вы чувствуете, когда поступаете неправильно», а один американский индеец описал свою концепцию совести следующим образом: «В моем сердце есть наконечник стрелы с тремя наконечниками. Если я ошибаюсь, наконечник стрелы поворачивается и режет меня. Если я делаю слишком много ошибок, я изнашиваю наконечники, и они уже не причиняют мне боль» (Wiersbe 1983, стр. 6-7). Таким образом, если боль, которую мы чувствуем, когда поступаем неправильно, относится к функции совести, то мы можем справедливо относиться к совести как к способности или силе морального самосознания и морального суждения. Апостол Павел объяснил это следующим образом:

«В самом деле, когда язычники, не имеющие закона, делают по природе то, что требует закон, они сами себе закон, хотя и не имеют закона. Они показывают, что требования закона написаны в их сердцах, их совесть также свидетельствует, и их мысли иногда обвиняют их, а иногда даже защищают их» (Римлянам 2:14-15).

Поэтому разумно ожидать, что чувства, связанные с совестью, могут привести к самоосуждению, если поступок является неправильным, а правомерное действие может вызвать самоутверждение.

В заключение я надеюсь прояснить некоторые из основных ментальных (психологических) и моральных способностей личности (души). Но каковы будут последствия, если люди продолжают думать, что человек — это мозг, или что мозг может делать вещи, которые могут быть отнесены только к человеку? Я хотел бы выделить пять областей, которые должны волновать каждого ответственного христианина.

Последствия для христианской ответственности и заботы

Прежде всего христиане должны остерегаться возможного размывания библейских понятий, языка и терминологии.8 Три примера проиллюстрируют серьезность моей озабоченности. Первое относится к библейскому понятию «сердце». Чтение того, что Библия учит о человеческом сердце, быстро приводит к ряду выводов.

 1) сердце (греч.kardia) в метафорическом смысле означает центр человека и охватывает весь спектр деятельности, происходящей в нем самом, включая мышление и рассуждение (Марка 2:6), эмоции (Иоанна 16:6, 22), понимание (ср. Луки 24:45 с Ефесянам 1:18), веру (Римлянам 10:8-11), и свободный выбор или решение (Исход 35:5; 2 Коринфянам 9:7);

 и 2) Библия учит о сердце, которое не может быть предсказано мозгом. Например, Иисус перечисляет «обман» как один из грехов, исходящих от человеческого сердца (Марка 7:22), и когда Он увидел Нафанаила, то назвал его израильтянином, «в котором нет обмана» (Иоанна 1:47). Другими словами, Иисус имел в виду состояние его души, а не мозга. Как уже отмечалось, мозг не может быть хорошим или плохим, правильным или неправильным, он просто существует. Однако слова Иисуса также согласуются с Притчами 27:19 («сердце человека открывает человека») и 1 Петра 3:3-4 («скрытый человек сердца»). Это помогает нам понять наставление Библии о том, что люди должны нести ответственность и следить за своими сердцами (Притчи 4:23), и почему Бог взвешивает (Притчи 21:2) и испытывает человеческое сердце (1 Фессалоникийцам 2:4). Поэтому утверждения, подобные утверждениям Нэнси Мерфи — эволюционистка, религиовед и «христианский» философ из Теологической семинарии Фуллера, — а именно, что мы «должны принять тот факт, что Бог имеет дело с мозгами, как бы грубо это ни звучало» (Murphy 2006, стp. 96) явно ложны.

Второе понятие — «покаяние». Если мы серьезно отнесемся к предположениям нейробиологов и будем думать и говорить так, как они думают, то слово «покаяться» приобретет совершенно новый смысл, которого никогда не предполагал Автор Библии. Если Иоанн Креститель (Матфея 3:2), Иисус (Матфея 4:17) и апостолы (Деяния 2:38) хотели, чтобы их слушатели «изменили свое мнение» (греческий: metanoia), когда они сказали им покаяться, то на языке неврологии они должны теперь «изменить свой мозг». Но это невозможно для человека. Библейское покаяние включает, по крайней мере, три взаимосвязанных измерения: ум (мысли и верования; ср. Римлянам 12:1-2; 2 Коринфянам 10:4-5; Филиппийцам 4:8-9; Колоссянам 3:1-2), речь (Римлянам 12:14; Ефесянам 4:25, 29; Колоссянам 3:8) и действия (Римлянам 12:17; Ефесянам 4:28). Это вещи, на которые людям говорят обращать внимание только потому, что они способны, а не их мозг.

Надо сказать, что чтение трудов некоторых христиан, пользующихся языком и понятиями нейробиологии, неизменно приводит к двум впечатлениям: Бог подвел нас, не записав знания о мозге в Библии, а Библия всегда так или иначе изображается неадекватной для изменения умов, сердец и жизней. Примером является психиатр доктор Курт Томпсон (2010), который также является близким последователем Нэнси Мерфи. Он написал книгу под названием «Анатомия души». Удивительные связи между нейробиологией и духовными практиками, которые могут изменить вашу жизнь и отношения. В ней он провозглашает «новый способ понимания и переживания нашей жизни с Богом, используя язык нейробиологии». Он утверждает, среди прочего, что «новые открытия» в «нейробиологии и смежных областях» (то есть нейробиологии и эволюционной истории происхождения) дают «ключи» к тому, как христиане могут развивать то, что Библия называет «плодом Духа» (Галатам 5:22-23; Thompson 2010, стp. xvii, 2, 7, 206). Но это просто чепуха. Томпсон, по-видимому, считает, что Бог почти 2000 лет ожидал нейробиологов и эволюционистов, чтобы открыть нам то, что все христиане в течение последних 2000 лет были в неведении, а именно, знание мозга, и, следовательно, что их отношения с Богом были в некотором роде неадекватными или неполными.

Некоторые церковные лидеры также учат, что христиане могут расти в познании себя и других только тогда, когда у них есть адекватное понимание мозга, особенно «всего мозга» Иисуса (Neethling, Stander, and Rutherford 2000). Авторы книги «Думай как Иисус», похоже, упустили из виду, что любой, кто хочет узнать что-либо о мыслях, верованиях, чувствах и действиях Иисуса, может просто обратиться к Евангелиям, что каждый христианин и делал в течение почти 2000 лет — без современных знаний о мозге! Они верили, как некоторые христиане верят сегодня, что Библии достаточно для их обучения благочестию и для того, чтобы вооружить их для каждого доброго дела (2 Тимофею 3:16-17).

Третий пример эрозии библейского языка и терминологии связан с тем, что нейробиологи и философы учат о значении индексного «я». Беннетт и Хэкер (2003, стр. 331-334, 346-351) хотели бы, чтобы мы поверили, что «я» — это аберрация языка или просто слово, которое люди научились использовать в языке. Таким образом, когда я говорю «мне больно», тогда «я» — это иллюзия, говорят они; это не относительный термин. Но вопреки им, наш Создатель сказал: «Я есмь Сущий» (Исход 3:14), слова, которые Иисус повторил по отношению к себе (Иоанна 8:24, 28, 58), и тем самым приравнивая Себя к вечному Богу. Поэтому мы принимаем, что «я» действительно относится к самосознающему, познающему нематериальному субъекту или личности («Бог есть Дух», Иоанна 4:24).

Вторая проблема относится к вопросам жизни и смерти. Поскольку я рассматривал некоторые вопросы в другом месте (Joubert 2013), достаточно сделать три взаимосвязанных момента. Во-первых, если вы — мозг и вы умрете, то вы исчезнете из существования, а это противоречит Библии (ср. Joubert 2011; 2012). Второй момент заключается в том, что если человек появляется на свет только в тот момент, когда начинает развиваться мозг, то было бы морально правильно убить человеческий зародыш. И, в-третьих, христиане должны быть осторожны в том, как они позволяют людям концептуализировать смерть. Один пример проиллюстрирует, что я имею в виду.

Автор недавней статьи в Smith (2011) написал о «силе человеческого духа». Статья о Чейзе Бриттоне, трехлетнем мальчике, который напугал врачей, когда начал учиться ходить. Он напугал их, потому что у него полностью отсутствует мозжечок — та часть мозга, которая управляет двигательными навыками и балансом, — а это значит, что его состояние заставило врачей переосмыслить работу мозга. Мальчик с анэнцефалией, продолжает писатель «является слепым, также не имеет варолиева моста — стволовую часть мозга, которая регулирует основные функции, включая дыхание и сон».  Было ли обнаружено состояние Чейза до рождения, автор не сказал. Что мы знаем, так это то, что 95% пренатально обнаруженных анэнцефальных  младенцев умерщвляются, потому что их состояние считается «несовместимым для жизни» (Gilman 2012, стp. 72), и сторонникам «абортов после рождения» (Giubilini and Minerva 2013) было бы хорошо убить Чейза при рождении. Но Чейз «любит подшучивать над людьми. Его цель в жизни — заставить людей улыбаться». Поэтому его невролог признал, что у него и его коллег нет ответа, чтобы объяснить это: «Так что это тайна», — сказали они. К чему все это ведет? Не соглашайтесь на мнение, что человек — это мозг, или на представление, что это мозг, который любит веселиться и/или способен любить и радоваться.

Третья сфера связана с тем, что христиане думают о психических расстройствах и их лечении. Неправильный диагноз при заболевании — модель лечения означает, что любое назначенное лечение будет совершенно неэффективным или вредным для здоровья пациента. Точно так же концептуально спутать моральную проблему с проблемой мозга и позволить экспертам лечить мозг человека наркотиками для повышения его нравственности будет потенциально фатально (ср. Breggin 1991). Некоторые клиницисты могут не согласиться; они будут продолжать утверждать, что использование наркотиков для повышения нравственности уже является реальностью во многих клинических встречах, хотя психиатры «не предпочитают описывать [это] в таких выражениях» (Spence 2008, стp. 179). Есть, по крайней мере, одна причина, по которой христиане не должны даже начинать думать о таком лечении или уходе: результат лечения наркотиками  — очень неопределенное дело. Через два дня после того, как врач прописал Дональду Шеллу паксил от депрессии, тот застрелил жену, дочь, внучку, а затем и себя. И Дэвид Хокинс, через две недели после использования золофта, убил свою жену. Слова судьи на суде достаточно хорошо подтверждают мою точку зрения: «Я убежден, что, если бы не золофт, который он принял, он не задушил бы свою жену» (Rose 2003, стp. 55; курсив добавлен). Поэтому было бы хорошо иметь в виду, что нет «единственного правильного способа диагностировать любое психическое расстройство — и не позволяйте ни одному эксперту сказать вам, что это так… В психиатрии нет объективных тестов, нет рентгеновских, лабораторных или экзаменационных находок, которые определенно говорят, что у кого-то есть или нет психического расстройства» (Frances and Widiger 2012, стр.115-116).

Из этого следует четвертая область, вызывающая озабоченность. Предполагая, что человек совершил моральное зло, было бы безответственно заставить его поверить, что его боль в любом смысле ненормальна. Совесть, как уже отмечалось, относится к боли, которую человек чувствует, когда поступает неправильно, и, возможно, не случайно слово «боль» (латинский: poena), означающее наказание или карательную меру, означает страдание, «особенно если это произошло в результате заслуживающего порицания действия» (Tyrer 2006, стp. 91). Таким образом, при отсутствии какой-либо идентифицируемой болезни мозга христиане обременены огромной ответственностью: реагировать на страдающих правонарушителей, помогая им разобраться в корнях своих проблем — то есть их противоправных деяниях, нежелательном характере и их сломанных отношениях — не их мозгах! — и не позволяйте им довольствоваться «болезнью в мозгу» (ср. Greenberg 2010).

Наконец, христиане должны быть осторожны, чтобы не учить тому, что неврологи хотели бы, чтобы они верили в природу агентства. Психолог и профессор права Университета Миссури Стивен Эриксон (2010) пишет: «Вместо людей когнитивная нейробиология полагает, что мозг является исключительным агентом поведения и предполагает, что мозг неспособен обвинять из-за своей механической и детерминированной природы» (стр. 28; также Erickson 2008). Что такое агент? Агент как часть своего строения обладает способностями — ощущениями, эмоциями, мыслями, убеждениями, желаниями, совестью, способностью рассуждать, знать, понимать, оценивать (судить) и т. д.; агент должен быть самосознательным (не сознательным мозгом!), в противном случае он не смог бы представить себе возможные направления действий и оценить, уместно ли данное действие или нет, включая оценку того, являются ли его убеждения, желания, чувства или мысли, связанные с действием, релевантными или нет; и агент должен оставаться тем же самым через изменение с течением времени, иначе агент, который совершил преступление и теперь стоит перед судьей, не может быть наказан за свои грехи (ср. 2 Коринфянам 5:10). Следовательно, агент должен быть свободен в двух смыслах: он должен быть способен делать или выбирать что-то свободно и должен иметь возможность делать или выбирать иначе, или желать делать иначе. Короче говоря, агентство служит основой для ответственности, для кредитования и обвинения себя и других.

Заключение

Нейробиологи (и многие христиане) предполагают, что мозг обладает самыми разнообразными способностями: он интерпретирует и хранит информацию, распознает символы, анализирует, думает, верит, знает, проектирует компьютеры, определяет, что истинно, рисует картины, расшифровывает изображения, анализирует, расставляет приоритеты, учится, понимает, запоминает и принимает решения. Я попытался показать, почему я считаю, что все такие мысли и разговоры неправильны, непоследовательны и непонятны, и каковы некоторые из последствий, если христиане принимают мышление и способ говорить о мозге, как это делает большинство нейробиологов. Первоначальная реакция читателей вполне может быть возмущением и недоверием. Для христиан, прежде всего, важно быть осторожными и не превращать вино Библии в воду неврологии. Второе значение для христиан, заинтересованных в понимании мозга, — это понимание движущего духа нейробиологии. И, в-третьих, важно осознать, что концептуальная ясность способствует пониманию того, что известно, и ясности формулировок относительно того, что неизвестно.

Человек или «я» (душа), как я уже говорил, не является мозгом. Ментальные (психологические), моральные и духовные свойства определяют нас такими, какие мы есть. Проще говоря, люди созданы по образу и подобию своего Создателя (Бытие 1:27-28; Иаков 2:7), чтобы быть подобными Ему, то есть подражать и отражать Его — духовно, интеллектуально и морально — в своих телах и через них. Поэтому христиане принимают своего Творца как Личность-парадигму, а Бога — как онтологически, эпистемологически и морально аналогичного им самим. Человек — это единство нематериальной души или духа и материального тела. Человек обладает самосознанием, а не сознанием мозга, и ему не нужно знание мозга, чтобы действовать как подражатель Бога (ср. Ефесянам 5:1). Разум, без сомнения, делает это возможным для нас (не мозг!): чувствовать, воспринимать, думать, рассуждать, верить, учиться, знать, понимать, помнить и решать, и, надеюсь, изменить свое мнение о том, как мы думаем и говорим о человеке и мозге.


Автор: Калли Жубер

Дата публикации: 11 июня 2014 года

Источник: Answers In Genesis


Перевод: Недоступ А.

Редактор: Недоступ А.


Сноски

1. Кен Хэм (2006) кратко сформулировал проблему следующим образом: «Большинство христиан были воспитаны через средства массовой информации и систему образования, чтобы думать светским образом. Они склонны применять светское мышление к Библии, вместо того, чтобы использовать Библию для построения своего мышления» (стр. 153).

2. «Физикализм»  — это философская доктрина, согласно которой все существующее является физическим; мир состоит только из одного вида материи. Она говорит, что если вы начинаете с физического эффекта, вы не можете вернуться и искать нефизическую причину (Papineau 2001). Поэтому говорить о нематериальных сущностях, таких как Бог, ангелы и человеческие души/духи и умы, не имеет смысла, если они не могут быть сведены к материи. Глен Гехер (2006) разъяснил, что влечет за собой физикализм: «Его перспектива монистична до глубины души; она рассматривает человеческое поведение как результат деятельности нервной системы, включая мозг, который, согласно этой точке зрения (и мнению большинству современных ученых, изучающих психологические явления), был сформирован эволюционными процессами, такими как естественный отбор (стр. 185).

3. Экспериментальные исследования, такие как проведенные Маккейбом и Кастелем (2008), Вайсбергом и др. (2008), и Рамани (2009) определили, по крайней мере, две ловушки: 1) нейробиологической информацией можно заманить людей в веру для научного объяснения. «Поэтому люди могут некритически принять любое объяснение, содержащее нейробиологическую информацию, даже в тех случаях, когда нейробиологическая информация не имеет отношения к логике объяснения» (Weisberg et al. 2008, стр. 470). Другими словами, люди верят, что объяснения хороши, даже когда эти объяснения содержат значительные недостатки или пробелы в рассуждениях; и 2) образы мозга имеют особый убедительный потенциал, придающий достоверность данным нейробиологии, что обманчиво.

4. Я говорю, что секуляристы не могут дать нам правдивых утверждений о работе мозга? Абсолютно нет. Я хочу сказать: «Наука не существует в теоретическом вакууме. Теоретический багаж, который когнитивный ученый [или любой ученый] несет в эксперимент, не только влияет на то, как они могут интерпретировать данные, но также влияет на то, какие наблюдения могут считаться полезными данными, а какие могут быть отброшены как шум или как неуместные» (Lakatos 1970, как цитируется в Colling and Roberts 2010, стр. 43). Нейробиолог Максвелл Беннетт и философ Питер Хакер (2007) описывают цель когнитивных нейробиологов и объясняют взаимосвязь смысла и истины таким образом: «Когнитивная нейробиология — это экспериментальное исследование, целью которого является обнаружение эмпирических истин, касающихся нейронной основы человеческих способностей и нейронных процессов, сопровождающих их осуществление. Предпосылкой истины является чувство. Если форма слов не имеет смысла, то она не будет выражать истину. Если она не выражает истину, то она ничего не может объяснить. Философское исследование концептуальных основ нейробиологии направлено на раскрытие и прояснение концептуальных истин, которые предполагаются и являются условиями смысла убедительных описаний когнитивных нейробиологических открытий и теорий…  Концепции подразумевают нейронаучное исследование нейронной основы человеческих познавательных, мыслительных, эмоциональных и волевых сил. Если логические отношения импликации, исключения, совместимости и предположения, характеризующие использование этих понятий, не соблюдаются, то, скорее всего, будут сделаны неверные выводы, допустимые выводы, вероятно, будут пропущены, а бессмысленные комбинации слов, вероятно, будут рассматриваться как имеющие смысл» (стр. 128).

5. Интерпретация данных нейровизуализации (информации) является ключевой эпистемологической проблемой для нейробиологов. Наиболее известными технологиями, используемыми для получения данных когнитивно индуцированных изменений активности головного мозга, являются электроэнцефалография (ЭЭГ), магнитоэнцефалография (Мэг), позитронно-эмиссионная томография (ПЭТ), однофотоэмиссионная компьютерная томография (ОФЭКТ) и функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ). ПЭТ и ОФЭКТ предоставляют информацию о метаболической активности и кровотоке, а фМРТ предоставляет исследователям информацию о оксигенации крови (для легкого доступного обзора этих технологий см. Illes and Racine 2005). Люди часто удивляются, услышав, что ни один из тестов, выполненных во время экспериментов, не измеряет нейронную активность напрямую. Кровоток, например, используется в качестве косвенного показателя такой активности. Непонимание также возникает, когда изображения мозга рассматриваются как фотографии. Аналогия с фотографиями ошибочно предполагает, что изображения разделяют очевидные характеристики фотографий (см. Roskies 2008). «По большому счету, все они используют методы сравнения или вычитания между двумя контролируемыми условиями, тяжелую статистическую обработку и компьютерную интенсивную реконструкцию данных для получения красочных карт, с которыми мы познакомились» (Illes and Racine 2005, стp. 2). Для оценки исследований фМРТ (т. е. как собираются и интерпретируются данные) см. Aue, Lavelle и Cacioppo (2009), Harley (2004), Uttal (2011), Van Horn and Poldrack (2009) и Vul et al. (2009).

6. Более подробное обсуждение этой темы и последующих моментов в контексте кризиса в медицине и психиатрии см. Жубер (2014a, стр. 104-106; 2014b).

7. Для глубокого обсуждения природы самости см. J. P. Moreland (1998).

8. В недавней статье о том, как интерпретировать Библию, креационист Тим Чаффи (2011) сделал важное замечание, которое заслуживает упоминания: «Слова имеют особое значение в определенном контексте. Когда они объединены в предложения и абзацы, то человек должен следовать правилам здравого смысла, чтобы получить соответствующий смысл. У отправителя сообщения была причина выбирать слова, и складывать эти слова вместе в определенном порядке и контексте. То же самое верно и в отношении Библии. У Бога была причина побуждать авторов книг Библии использовать слова, в том порядке, в котором они делали. Наша цель должна состоять в том, чтобы установить цель [предполагаемый смысл автора]» (стр. 4).


Ссылки на литературу

Anderson/Андерсон, J. N., and G. Welty. 2011. Господь непротиворечивости: аргумент в пользу Бога от логики. Philosophia Christi 13, № 2: 321-388.

Armstrong, D./Армстронг, Д. 1980. Природа ума и другие эссе. St. Lucia, Queensland: University of Queensland Press.

Aue/Ауе, T., L. A. Lavelle и J. T. Cacioppo. 2009. Большие ожидания: что могут рассказать нам исследования фМРТ о психологических явлениях? International Journal of Psychophysiology 73, № 1: 1-7.


Barrett/Барретт, L. F., and M. Bar. 2009. Смотрите на это с чувством: аффективные предсказания во время восприятия объекта. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences 364, № 1521: 1325-1334.

Beauregard/Борегар, М., и Д. О'Лири. 2007. Духовный мозг. Нейробиологический случай существования души. New York, New York: HarperOne.

Bennett/Беннетт, M. R., and P. M. S. Hacker 2003. Философские основы нейробиологии. Oxford, United Kingdom: Blackwell Publishing.

Bennett, M. R., and P. Hacker. 2007. Концептуальные предпосылки когнитивной нейробиологии. Ответ критикам. В Neuroscience and philosophy. Brain, mind, and language, ed. M. Bennett, D. Dennett, P. Hacker, and J. Searle. New York, New York: Columbia University Press.

Bering/Беринг, J. M. 2006. Народная психология душ. Поведенческие и мозговые науки 29, № 5: 453-498.

Bloom/Блюм, П. 2004. Ребенок Декарта: как наука о развитии ребенка, объясняет, что делает нас людьми. New York, New York: Basic Books

Boghossian/Богоссян, П. 2006. Страх знания: против релятивизма и конструктивизма. Oxford, United Kingdom: Clarendon Press.

Breggin/Бреггин, П. 1991. Токсическая психиатрия. Лекарства и электроконвульсивная терапия: правда и лучшие альтернативы. New York, New York: St. Martin’s Press.


Chaffey/Чаффи, T. 2011. Как мы должны интерпретировать Библию, Часть 1: принципы понимания Слова Божьего. Извлечено из answersingenesis.org/hermeneutics/how-we-interpret-the-bible-principles-for-understanding -

Chalmers/Чалмерс, D. 2007. Трудная проблема сознания. В The Blackwell companion to consciousness, ed. M. Velmans and S. Schneider. Malden, Massachusetts: Blackwell Publishing Ltd.

Churchland/Черчланд, P. S. 2002. Мозг — мудрый. Studies in neurophilosophy. Cambridge, Massachusetts: The MIT Press.

Churchland, P. S. 2005. Ценности на основе мозга. American Scientist. 93, № 4. Извлечено из www.americanscientist.org/bookshelf/pub/brain-based-values-

Colliers/Коллиер Dictionary (от L до Z). 1977. New York, New York: Macmillan Educational Corporation.

Colling/Коллинг, L. J., and R. P. Roberts. 2010. Когнитивная психология не сводится к нейробиологии. В ASCS09: Proceedings of the 9th conference of the Australian Society of Cognitive Science, ed. W. Christensen, E. Schier, and J. Sutton, стp. 41–48. Sydney, Australia: Macquarie Centre for Cognitive Science. Извлечено из www.cogsci.mq.edu.au/news/conferences/2009/ASCS2009/pdfs/Colling_roberts.pdf-

Crick/Крик, F. 1994. Удивительная гипотеза: научный поиск души. London, United Kingdom: Touchstone.


DeWitt/ДеВитт, D. A. 2009. Мозг: формируется опытом. Answers 4, № 4:54-57. Извлечено из https: /answersingenesis.org/human-body/brain/brain-experiences 16 сентября 2013 года.

DeYoung/ДеЯнг, D. B. 1990. Думаю о мозге. Акты и Факты, 19, № 2. Извлечено из www.icr.org/article/thinking-about-brain -


Erickson/Эриксон, S. K. 2008. Миф о психическом расстройстве: транссубстантивное поведение и тахометрическая психиатрия. Akron Law Review 42: 101-154.

Erickson, S. K. 2010. Винить мозг. Minnesota Journal of Law, Science & Technology 11, № 1: 27-77.


Farah/Фарах, M. J., and A. S. Heberlein. 2007. Личность и неврология: натурализация или нигилизация? American Journal of Bioethics-Neurosciernce 7, № 1: 37-48.

Frances/Фрэнсис, А. Д. и Т. Видигер. 2012. Психиатрическая диагностика: уроки прошлого DSM-IV и предостережения на будущее DSM-5. Ежегодный обзор клинической психологии 8:109-130.


Gazzaniga/Газзанига, М. С., Р. B. Иври и Г. Р. Мангун. 1998. Когнитивная нейробиология: биология разума. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Нортон.

Geher/Геер, G. 2006. Эволюционная психология — это не зло! (… и вот почему…). Психологические темы 15, № 2:181-202.

Gilman/Гильман, S. J. 2012. Использование анэнцефал-младенцев в качестве источника органов: постоянный вопрос. Elon Law Review 4, № 1: 71-92.

Giubilini/Джибилини, A., and F. Minerva. 2013. Аборт после рождения: почему ребенок должен жить? Журнал медицинской этики, 39, № 5:261-263.

Greenberg/Гринберг, G. 2010. Производственная депрессия: Тайная история современной болезни. London, United Kingdom: Bloomsbury.

Greene/Грин, Д. и Д. Коэн. 2004. Для закона нейробиология ничего не меняет. Philosophical Transactions of the Royal Society of London. Series B, Biological Sciences 359, № 1451: 1775-1785.


Ham/ Хэм, К. 2006. Что на самом деле случилось с динозаврами? В The New Answers Book 1. Over 25 questions on creation/evolution and the Bible, ed. K. Ham. Green Forest: Master Books.

Ham, K and J. Lisle 2006. Есть ли на самом деле Бог? В The New Answers Book 1. Over 25 questions on creation/evolution and the Bible, ed. K. Ham. Green Forest: Master Books.

Hariri/Харири, А. Р. и П. Д. Уэйлен. 2011. Лицом к лицу с эмоциональным мозгом. Ученый 25, № 2. Извлечено из www.the-scientist.com?articles.view/articleNo/29483/title/Face-to-Face-with-the-Emotional-Brain-

Harley/Харли, T. A. 2004. Есть ли у когнитивной нейропсихологии будущее? Когнитивная Нейропсихология 21, № 1:3-16.


Illes/Иллеш, J., and E. Racine. 2005. Воображение или воображающий? The American Journal of Bioethics 5, № 2: 5-18.


Jackson/Джексон, F. 2000. От метафизики к этике: защита концептуального анализа. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Издательство Оксфордского Университета.

Joubert/Джубер, C. 2011. Что делает нас людьми, и почему это не мозг: креационистская защита души. Answers Research Journal 4: 217-232. Извлечено из www.answersingenesis.org/contents/379/arj/v4/human_brain_soul.pdf-

Joubert, С. 2012. Что делает нас людьми, и почему это не мозг: креационистская защита души: ответ. Ответы Научно-Исследовательский Журнал 5: 81-87. Извлечено из www.answersingenesis.org/contents/379/arj/v5/human_soul_reply.pdf-

Joubert, C. 2013. Разрушение человеческого эмбриона в исследованиях стволовых клеток и моральный статус нерожденных в Южно-Африканской нормативной базе — христианская оценка. Conspectus 15: 175-206. Извлечено из www.sats.edu.za/userfiles/Joubert.pdf-

Joubert, C. 2014a. Медицина и дуализм сознания и тела: ответ на критику меты. Mens sana Monograph 12, № 1: 104-126.

Joubert, C. 2014b. Христианский ответ на кризис психиатрии. Answers Research Journal 7: 173-187. Извлечено из cdn-assets.answersingenesis.org/doc/articles/pdf-versions/arj/v7/Christian_response_psychiatry.pdf


Kim/Ким, J. 2003. Одинокие души: причинность и субстанциальный дуализм. В Philosophy of mind. Contemporary readings, ed. T. O’Connor, and D. Rob. London, United Kingdom: Routledge.

Kollek/Колек, Р. 2004. Метафоры разума, нейробиология и этика. В The new brain sciences: Perils and prospects, ed. D. Rees and S. Rose. Cambridge, United Kingdom: Cambridge University Press.


Lakatos/Лакатос, I. 1970. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. В Criticism and the Growth of Knowledge: Volume 4: Proceedings of the International Colloquium in the Philosophy of Science, London, 1965, ed. I. Lakatos and A. Musgrave, стp. 91–196. Cambridge, United Kingdom: Cambridge University Press.

LeDoux/ЛеДу, J. 2002. Синаптическое «я»: как наш мозг становится тем, кто мы есть. London, United Kingdom: Macmillan.

Looy/Лой, M. 1990. Я думаю, следовательно, есть высший мыслитель. Акты и Факты, 19, № 10. Извлечено из www.icr.org/article/335/206 -


Martin/Мартин, T. 2013. Answers Magazine Preview: т. 8, № 3.

Извлечено из www.answersingenesis.org/articles/am/v8/n3/webpromo 16 сентября 2013 года.

Mayden/Мэйден, R. L. 2002. О биологических видах, видовых концепциях и индивидуации в естественном мире. Fish and Fisheries 3, № 3: 171-196.

McCabe/Маккейб, Д. П., Д. А. Кастел. 2008. Видение – это вера: влияние образов мозга на суждения научного рассуждения. Cognition 107, № 1:343-352.

McGinn/Макгинн, С. 2003. Можем ли мы решить проблему разума и тела? В Philosophy of mind. Contemporary readings, ed. T. O’Connor and D. Robb. London, United Kingdom: Routledge.

McIlhenny/МакЭлхенни, Р. 2010. Бог в вашей голове: Нейротеология и религиозные верования. American Theological Inquiry 3, № 2:29-44.

Moreland/Морланд, J. P. 1998. Восстановление субстанции в душе психологии. Журнал психологии и теологии 26, № 1: 29-43. Извлечено из www.jpmoreland.com/wp-content/uploads/2010/11/JPT-Restoring-the-Substance...Psych.pdf 19 сентября 2011 года.

Morris/Моррис, H. M. 2001. Любопытно сработано. Acts & Facts 30, № 12. Извлечено из www.icr.org/article/curiously-wrought -

Murphy/Мэрфи, Н. 2006. Научные перспективы христианской антропологии. CTI Reflections 8: 82-100. Извлечено из www.michaelsheiser.com/TheNakedBible/nancy%20murphy_essay.pdf 20 июня 2010 года.


Neethling/Нитлинг, K., H. F. Стендер и Р. Резерфорд. 2000. Думай как Иисус. Экстраординарное мышление в решении проблем и поиске возможностей. Vanderbijlpark, South Africa: Carpe Diem Books.


Papineau/Папино, Д. 2001. Подъем физикализма. В Physicalism and its discontents, ed. C. Gillett and B. Loewer. Cambridge, United Kingdom: Cambridge University Press.

Papineau D. 2008. Объяснительные пробелы и дуалистические интуиции. В Frontiers of consciousness, ed. L. Weiskrantz and M. Davies. Oxford, United Kingdom: Oxford University Press.

Pelser/Пельцер, A. C. 2009. Эмоции, оценочное восприятие и эпистемические блага. PhD diss., Baylor University. Извлечено из beardocs.baylor.edu:8443/xmlui/handle/2104/8237.


Ramani/Рамани, D. 2009. Соблазн мозга: общественное восприятие нейробиологии. Journal of Science Communication 8, № 4: 1-8.

Restak/Рестак, Р. 2006. Голый мозг. Как развивающаяся нейросоциальность меняет то, как мы живем, работаем и любим. New York, New York: Three Rivers Press.

Rose/Роуз, N. 2003. Нейрохимические «я». Society 41, № 1:46-59.

Roskies/Роскис, A. L. 2008. Нейровизуализация и расстояние. Нейроэтика 1, № 1: 19-30.


Searle/Сёрл, J. R. 1992. Повторное открытие ума. Cambridge, United Kingdom: The MIT Press.Smith, W. J. 2011. Ребенок с отсутствующим мозжечком демонстрирует силу человеческого духа. Блог о пассивном курении. Получено в феврале 2013 года из www.firstthings.com/blogs/firstthoughts/2011/02/child-with-missing-brain-shows-power-of-human-spirit.

Spence/Спенс, S. A. 2008. Может ли фармакология помочь повысить нравственность человека? British Journal of Psychiatry 193, № 3: 179-180.


Tallis/Таллис Р. 2009. Нейротрэш. New Humanist 124, № 6. Извлечено из rationalist.org.uk/articles/2172/neurotrash.

Tangney/Таньи, J. P., D. Mashek, and J. Stuewig. 2007. Работа на стыке социально-клинического сообщества и криминологии: исследование заключенных GMU. Journal of  Social and Clinical Psychology 26, № 1: 1-21.

Thacker/Тэкер, M. A., and G. L. Moseley. 2012. Неврология от первого лица и понимание боли. Medical Journal of Australia 196, № 6: 410-411.

Thompson/Томпсон, B., and B Harrub. 2004a. Происхождение мозга и ума [Часть I]. Reason and Revelation 24, № 1. Извлечено из www.apologeticspress.org/apPubPage.aspx?pub=1&issue=549 15 августа 2011 года.

Thompson, B., and B Harrub. 2004b. Происхождение мозга и ума [Часть II]. Reason and Revelation 24, № 2. Извлечено из www.apologeticspress.org/apPubPage.aspx?pub=1&issue=550 15 августа 2011 года.

Thompson, C. 2010. Анатомия души. Удивительные связи между нейробиологией и духовными практиками, которые могут изменить вашу жизнь и отношения. Carrollton, Texas: Saltriver / Tyndale House.

Tyrer/Тайрер, S. 2006. Психосоматическая боль. British Journal of Psychiatry 188, № 1: 91-93.


UpChurch/АпЧерч, J. 2013. Эксперимент: Мозг —  ваша шустрая башка. Answers 8, № 3:30-31. Извлечено из www.answersingenesis.org/articles/am/v8/n3/your-nimble-noggin 16 сентября 2013 года.

Uttal/Уттал, W. R. 2011. Разум и мозг: критическая оценка когнитивной нейробиологии. Cambridge, United Kingdom: The MIT Press.


Van Horn/ВанХорн, J. D., and R. A. Poldrack. 2009. Функциональная МРТ на перекрестке. International Journal of Psychophysiology 73, № 1: 3-9.

Vul/Вул, E., C. Harris, P. Winkielman, and H. Pashler. 2009. Поразительно высокие корреляции в фМРТ-исследованиях эмоций, личности и социального познания. Перспективы психологической науки 4, № 3:274-290.


Weisberg/Вайсберг, Д. С., Ф. С. Кайль, Я. Goodstein, Э. Роусон, и Д. Р. Грей. 2008. Соблазнительное очарование нейробиологических объяснений. Journal of Cognitive Neuroscience 20, № 3: 470-477.

Wiersbe/Версби, W. W. 1983. Встреться со своей совестью. Линкольн, Небраска: назад к Библии.



Написать коментарий