Основы креационизма

Чей бог? Теологическая реакция на бога белых пятен

Аргумент о боге белых пятен/боге-пробелов утверждает, что неверно вводить Бога в качестве объяснения научного феномена, который мы в настоящее время не можем объяснить натуралистическими причинами. Приверженцы натурализма делают еще один шаг вперед, и выдвигают аргумент против, какого бы то ни было участия Бога в природе. Однако аргумент о боге-пробелов хорош только против конкретного деистического подхода к Богу и природе, и теряет свою силу, когда Библия и наука действуют вместе.

Аргумент о боге-пробелов

Memorial to Francis Bacon at St. Michael???s Church, St. Albans, England.  Bacon was one of the leading exponents of the scientific revolution.  His opposition to reliance on ???authority??? in the scientific enterprise influenced generations of scientists, a factor that should be recognized in analyzing a god-of-the-gaps argument.

Фото: Gary Houston Ghouston, www.wikipedia.org

Мемориал Фрэнсису Бэкону в церкви Святого Михаила, Сент-Олбанс, Англия.

 Бэкон был одним из ведущих представителей научной революции.  Его несогласие с опорой на «авторитет» в научной деятельности повлияло на поколения ученых, — фактор, который следует признать при анализе аргумента о боге-пробелов.

При подходе к предмету полезно начать с различения двух похожих фраз, имеющих разное значение. Во-первых, «бог-пробелов» — это использование неверного рассуждения, которое вставляет Бога в качестве объяснения любого неизвестного. Во-вторых, «аргумент о боге-пробелов» — это критика рассуждений о боге-пробелов.

Что такое «бог-пробелов»?

«Бог пробелов» — это бог, действия которого гипотетически являются причиной того, что мы не можем объяснить. Обычное употребление этого термина относится не столько к рассматриваемому «божеству», сколько к призыву этого божества для объяснения того, что в настоящее время не объяснено.1 Джон Полкингхорн дает полезное определение этого общего значения выражения «бог-пробелов»:

«Обращение к богу как к объяснению последнего средства решения вопросов современного (часто научного) невежества. («Только бог может принести жизнь неодушевленной материи» и т. д.)».2

Классический пример — примитивное общество, в котором такие разнообразные явления, как дождь, восход солнца или раковая опухоль, приписываются непосредственным действиям бога (или богов), который лично колышет облака, ежедневно поднимает солнце (и опускает его) и наказывает людей, имплантируя в них болезненные наросты. Конечно, мы лучше знаем, что происходит на самом деле. Мы знаем, что дождь является частью гидрологического цикла испарения, конденсации и осадков, что является нормальным следствием физических законов. Мы знаем, что солнце кажется нам восходящим и заходящим, потому что мы находимся на вращающейся сферической планете. Мы знаем, что опухоли вызываются неконтролируемым делением клеток из-за мутаций в ДНК. Но племена видят в каждом из этих явлений непосредственную деятельность своего бога. На самом деле, они предпочли бы не слышать никаких других объяснений, потому что это было бы непочтительно, неблагодарно по отношению к их (обычно благожелательному) божеству. Слушание научного объяснения ограничило бы деятельность их бога, если бы это продолжалось слишком долго, их бог мог бы быть существенно устранен из бытия активного божества. Таким образом, мышление бога-пробелов тормозит научный прогресс.

«Аргумент о боге-пробелов»

«Аргумент о боге-пробелов» — это использование концепции бога-пробелов в качестве аргумента reductio ad absurdum/доведенного до абсурда против вмешательства Бога в природу. Этот аргумент широко используется в современных дебатах о религии, науке и разумным замыслом. Х (христианин) считает, что ДНК слишком сложна, чтобы возникнуть естественным путем, и поэтому считает, что она была непосредственно разработана Богом. «Аргумент о боге-пробелов» использует концепцию бога-пробелов, чтобы дискредитировать веру Х. Те, кто использует аргумент, особо подчеркивают, что:

  1. Концептуально позволение Богу непосредственно действовать в природе подрывает научное предприятие (вы не будете искать, как ДНК могла образоваться натуралистически, например). Это — «научный» аспект аргументации.

Можно также утверждать далее, что:

  1. Как только (1) будет дано, из этого следует, что концептуально позволяя Богу непосредственно действовать в природе, в конечном итоге плохо отразится на Боге, поскольку в какой-то момент наука, вероятно, найдет натуралистическое объяснение рассматриваемым явлениям (например, образованию ДНК), и тогда христианский Бог будет выглядеть дискредитированным, как племенное божество. Это — «теологический» аспект аргументации.

Бог-пробелов в современных дебатах о происхождении

Аргумент о боге-пробелов широко используется в современном дискурсе о сотворении и эволюции, особенно в ответ на движение «Разумный замысел» (Intelligent Design, ID). (Одно из направлений креационизма, в рамках которого утверждается, что живые организмы были созданы в форме, в той или иной степени близкой к нынешней, «разумным творцом» — прим. ред.)

Направление «науки»

Научный аспект аргументации представлен, по крайней мере, двумя основными акцентами.

Во-первых, предположение о некоем вмешательстве сверхъестественной силы в природу подрывает возможность индуктивного научного метода. Это путает «необъяснимое» с тем, что в действительности просто необъяснимо до сих пор.3 Роберт Пеннок был одним из самых громогласных критиков ID, и он четко представил эту стандартную критику в статье 1996 года:

«Контролируемые, повторяющиеся эксперименты... были бы невозможны без методологического допущения, что сверхъестественные существа не вмешиваются, чтобы отрицать законные естественные закономерности».4

Во-вторых, предположение о вмешательстве сверхъестественной силы в природу устраняет мотив научного исследования. Как выразился Пеннок:

« ...обращение к сверхъестественным силам в науке сделало бы задачу ученого слишком легкой, потому что всегда можно обратиться к богам за быстрой теоретической помощью. ... Дисквалифицируя такие короткие пути, натуралистический принцип... стимулирует более глубокое исследование».5

Направление «богословия»

Теологический аспект аргументации предполагает, что когда Разумный Замысел позволяет какой-то сверхъестественной силе вмешиваться в природу, это на самом деле плохо отражается на религии. «Привязать оправдание религиозной веры» к какой-то природной особенности, которая «должна» была быть «задумана», представляет веру не более чем убежищем невежества, прибежищем неведения».6

Это, как правило, теистический эволюционист, который является наиболее жестким, подчеркивая этот аргумент. Он предполагает, что разумный курс для христианина состоит в том, чтобы принять взгляд на природу, не требующий вмешательства извне от Бога, который опирается на «творческую» деятельность Бога в планировании натуралистического хода эволюции.7

Роковое предположение о боге-пробелов

В ответ на аргумент о боге-пробелов мы указываем, что он неприменим к библейскому подходу к науке — как к истокам, так и к нормативной научной методологии. Аргумент о боге-пробелов действует только там, где Библия не является окончательным авторитетом.

Деистическая гипотеза

Как указал философ Элвин Плантинга, аргумент о боге-пробелов предполагает нечто о теистах, против которых он используется. Он предполагает, что Бог вызывается как своего рода «крупномасштабная гипотеза для объяснения того, что не может быть объяснено иначе, т. е. если наука не может объяснить это прямо сейчас, то Бог постулируется как причина».8 Если наука может объяснить это сейчас, Бог тут ни при чем. Если наука не может объяснить это сейчас, и ссылается на Бога, но позже она находит объяснение, у теиста, по-видимому, есть два варианта: а) признать научную версию и вычеркнуть еще один пункт из списка «дел» Бога, тем самым поставив деятельность Бога в зависимость от неспособности науки объяснить что-то натуралистически, или б) отказаться признать новую науку, тем самым защищая божественное действие в ущерб науке. Обе альтернативы представляют теиста в разной степени ненаучным, и не способствует научному прогрессу.

Важно то, что любой подход к Богу-и-природе, который поддается критике бога-пробелов, — это подход, при котором единственный способ определить Божественную активность в мире — это неудача научного метода. И это не библейская перспектива. Она скорее напоминает деистическую9 теологию XIX века и предшествующих веков, определяющую деятельность Бога на основе рассуждений, оторванных от Библии. Это слишком долго оставалось незамеченным.

Библейская реальность

В противоположность квазидеистическому подходу, восприимчивому к критике бога-пробелов, существует библейский взгляд на взаимодействие Бога и природы. Бог действует там, где, как Он сказал в Библии, что Он действовал.10 Из этого вытекают два момента.

Вмешательство Бога не является «случайным»

Во-первых, первопричинная деятельность Бога не зависит от того, рассматриваем ли мы обстоятельства для возможных натуралистических/научных объяснений, а затем делаем вывод о деятельности Бога, если правдоподобного натуралистического объяснения нет. Это означало бы подвергнуть деятельность Бога причудливому анализу случайностей, когда Его деятельность зависит от потребности человека в Боге как объяснении. Вместо этого Бог мог быть причиной, даже когда есть натуралистическое объяснение.

Рассмотрим два из множества чудес Христа: превращение воды в вино11 и умножение хлеба и рыбы.12 Оба этих чуда привели к созданию или преобразованию вещества, которого раньше не было. Однако если рассматривать конечные продукты изолированно — вино, рыбу, лепешки,— безусловно, существуют натуралистические объяснения. Вино не требует сверхъестественной активности, просто сок из натуральных фруктов и натурального брожения. Наличие рыбы в качестве пищи не требует сверхъестественной активности: просто отлов рыбы, которая вылупилась и развивалась в соответствии с нормальными, научно понятыми процессами. Лепешка является результатом естественных химических и физиологических реакций при сочетании и нагревании натуральных ингредиентов в надлежащих условиях. Тем не менее, с библейской точки зрения, мы знаем, что ни одно из этих естественных объяснений не было бы правильным для описания средств, посредством которых конечные продукты произошли в  этих чудесах Христа.

Такой подход является естественным результатом рассмотрения Библии как истории во всех случаях, которые следует понимать при правильном герменевтическом и экзегетическом подходе. Мы можем назвать это «экзегетическим» или «историческим» фактором. Знание фактов о Божьем действии — это прежде всего вопрос экзегезы, а не научного определения.13 Это резко контрастирует с «деистическим» подходом, против которого работает критика бога-пробелов: она исходит из по существу невежественной позиции, не зная, что Бог сделал в мире, кроме как там, где Бог является единственным объяснением.

Таким образом, вмешательство Бога в природу основано не на нашей неспособности объяснить конечный результат, а на «чуде».14

Чудеса не являются нормативными

Во-вторых, если мы основываем нашу теорию Бога и природы на Библии, то чудеса не являются нормативным средством взаимодействия Бога с природой. Наука работает, и мы предполагаем, что она делает это на основе Библии. Она утверждает, согласно традиционным герменевтическим и экзегетическим принципам, действительное creatio ex nihilo/сотворение из ничего, которое явно сверхъестественно.15 В Библии также представлено значительное число чудесных16 событий. Но если рассматривать широкий спектр деятельности и длинный промежуток времени, охватываемый библейским повествованием, чудес на самом деле относительно немного и они немногочисленны. После самого творения Бог «отдохнул» и прекратил Свою творческую деятельность.17 Нормативное же отношение Бога к Своему творению есть поддержание18 его постоянства.19 Поскольку Писание также учит, что характер Бога логичен, закономерен и упорядочен,20 то предположение об упорядоченном естественном законе оправданно. (Действительно, исторически именно это понимание характера Бога сделало возможным развитие науки и особенно научную революцию).22

Эти два момента, полностью оцененные, полностью опровергают аргумент о боге-пробелов. Следуя порядку, в котором мы представили аргумент бога-пробелов, мы можем ответить:

1.а) из-за презумпции регулярности в природе научный метод является здравым, и мы не ожидаем, что эксперименты выйдут по-другому, потому что, например, Бог непосредственно сделал что-то с химическими веществами.

1.б) импульс к научному открытию сохраняется по той же самой причине — и даже получает дальнейшее развитие — потому что существует теологический импульс к изучению обычных средств, которые Бог использует для поддержания творения сейчас.

  1. Наконец, тот факт, что Бог действовал, не зависит от нашей неспособности объяснить данное событие. Библейская религия — это не убежище невежества, а летопись исторических событий, тот факт, что для какого-то конкретного события библейской истории может существовать альтернативное объяснение, вовсе не означает, что Бог этого не делал. Мы не считаем, что Библия ошибается, когда говорит, что Бог действовал, когда есть какое-то другое, кажущееся правдоподобным объяснение, которое не включало бы действия Бога.23

Христианское сообщество теории бога-пробелов

Если принять в христианском дискурсе чудеса, природу и науку, то подход, изложенный выше, эффективно парализует любую критику бога-пробелов. Но это кажется слишком простым, как могла критика бога-пробелов получить такое широкое применение, если она применима исключительно к деистическим подходам к природе? Ответ заключается в том, что, к сожалению, общий христианский подход к природе и Библии создал проблему бога-пробелов.

Разделение природы и Библии

Фрэнсис Бэкон24 считал, что наука должна основываться исключительно на индуктивном методе, на экспериментах и сборе фактов, а не на делании выводов из авторитетных источников. Это была, прежде всего, лобовая атака на удушающую хватку преподавания учений греческих философов, но это также вызвало озабоченность по поводу места библейского авторитета.25 Бэкон развеял опасения, что его черно-белая концептуальная программа представляет угрозу Библии. Наука и откровение подобны двум разным книгам, написанным одним и тем же Автором.26 Не нужно бояться, что одно будет противоречить другому. В то же время призрак удушающего влияния древних греков на науку, влияния, против которого боролась научная революция, должно быть, был свеж в памяти Бэкона.27 Никакая книга, даже книга Автора природы, не должна ставить под угрозу целостность науки.28

Бэкон был непростым мыслителем, но для наших целей имеет значение не столько то, что думал сам Бэкон29, сколько то, как его наследие было присвоено его последователями в том, что было названо «бэконианством». Бэконианство было господствующей философской парадигмой, через которую несколько поколений ученых смотрели на мир, и в своей основе было приверженностью экспериментальной индуктивной методологии. Оно развивалось благодаря вкладу различных философов и ученых, но в целом можно с уверенностью сказать, что бэконианцы, большинство из которых были христианами, с радостью приняли подход «двух книг». Отнюдь не рассматривая этот подход как ограничение влияния теологии, многие теологи и священнослужители приветствовали его как философскую основу, в которой наука и Библия могли бы сотрудничать в продвижении истины.

Бэконианцы, конечно, были убеждены, что наука и Библия никогда не могут противоречить друг другу, и это работало в теории. Как отмечает Ева Мари Гаррут, в этой системе:

«Физические науки были в первую очередь ответственны за фактическое “откровение Бога в мире” (то есть за природу), тогда как “теологические науки” были ответственны за столь же фактическое “откровение Бога в слове” (то есть библейский текст)».30

Бэконовская система не только прекрасно гармонизировала «мир» и «Слово», но и открыла новый подход к изложению теологической истины: в бэконовской перспективе изложение истин из природы дополняет и подтверждает те же самые истины, открытые в Библии. «Естественное богословие», выводящее нравственные и теологические истины из природы, было естественным.31

Бэконианство находилось в парадоксальном положении гармонизации науки и Библии путем их разделения. Бэконовское естественное богословие исходило из дуалистического предположения, что наука и Писание являются отдельными и независимыми источниками знания. Не обращая внимания на проблемы интерпретации, бэконианцы полагали, что оба всегда согласятся и окажутся во взаимной поддержке. Но, разделив их, бэконианцы оказались не в состоянии справиться с явными32 конфликтами, возникшими позднее.

Проблемы толкования

Наивность подхода, основанного на двух книгах, состояла в его допущении эпистемологической нейтральности.33 Если Библия истинна, а природа — дело рук Божьих, то природа и Библия не будут противоречить друг другу. Но предположение, что природа может быть понята отдельно от божьего откровения в Его Слове, предполагает автономный человеческий разум, который не подчиняется Божьему Слову.34 Писание отвергает нейтралитет.35 Вопрос, который упустили бэконианцы, заключается в том, что природа либо будет истолкована на основе Библии как откровения Божьего36, либо будет истолкована падшим, грешным человеком, человеком, который подавляет истину в неправедности, бунтуя против своего Создателя.37

Бэконианцы, которые якобы смотрели на природу «нейтрально», но ожидали, что она подтвердит Библию, невольно уступили эпистемологическое поле битвы антитеистическому предположению о нейтралитете, что на самом деле является бунтом. Бэконианцы не осознавали этого в течение некоторого времени, потому что в культурном контексте, все еще пользующемся своим наследием как «народ Книги», все-таки существовало подавляющее давление интерпретировать природу в соответствии с Библией. Но давление компромисса не заставило себя долго ждать. Когда они это сделали, результаты разделения науки и Библии вышли на поверхность. По мере того как геология, а затем и биология развивались автономно, возникли явно небиблейские интерпретации природы: геологические долгие века и биологическая эволюция, основанные на натурализме.38

Ключевым движением за дехристианизацию Европы была эпоха Просвещения, которое принесло широкое возрождение нехристианских, антихристианских и дохристианских спекуляций о сотворении. Во французском научном истеблишменте этот просвещенческий подход рассматривался как освобождающий и захватывающий. Консерваторы, такие как Кювье, высоко ценили провидение Божье, но полностью отделяли его от библейских исторических записей. От Кювье до бунта против Провидения и превращения геологии в натуралистическую оставался всего один шаг, а потом еще один шаг для Дарвина, чтобы сделать то же самое в биологии.39

Ученые-бэконианцы, все еще цеплявшиеся за более твердую библейскую ортодоксию, а также за подход, основанный на двух книгах, не могли дать библейского ответа, так как своим разделением природы и Библии они были фактически сведены к деистическому подходу. Теологические, научные и философские результаты включали дилемму бога-пробелов.

Кроме того, риторический эффект должен был дать новое преимущество натуралистам. В случае с дарвинизмом сторонникам бэконовского сотворения пришлось свернуть работу Дарвина, чтобы сохранить свои традиционные взгляды на сотворение. Но теперь их усилия рассматривались не как «объяснение» природы, призывая Бога, а как призывание Бога, чтобы избежать объяснения природы.40 Таким образом, эволюционисты смогли обвинить защитников сотворения в отступлении от науки в религиозные истории, чтобы избежать последствий последних научных открытий.

Натуралистические критики религии в целом довершили переворот, ясно изложив эпистемологическую основу своей революции, «нейтралитет», который бэконианцы признали задолго до этого.41 Наука, говорили они, находит истину независимо от религии.42 Истина науки очевидна, проверяема и практична в реальном мире. Поэтому наука заняла эпистемологическую высоту и заменила теологию как царицу дисциплин.43 В действительности теология посеяла семена этой революции, когда отказалась от власти над наукой. Теперь наука, осмелевшая и взбунтовавшаяся за годы независимости, вернулась и ясно дала понять, что непоследовательный дуализм бэконианства должен быть отвергнут в пользу более последовательной гегемонии натуралистической науки. Аккуратная бэконовская гармония между «миром» и «Словом» обнаруживала неустойчивость этого устройства.

Бэконовское наследие еще живо

Это был именно отказ, чтобы обратиться к Священному Писанию как основе пресуппозиционной христианской мысли, которые оказались губительны для бэконианцев (пресуппозицию можно понимать как компонент смысла текста, являющийся предварительным знанием, необязательно выраженным словесно, без которого невозможно адекватно воспринять текст. Понятие пресуппозиции включает в себя как контекст, так и ситуацию, в которой сделано некоторое высказывание — прим. ред.). И все же христианское взаимодействие с наукой упорно избегало обращений к Библии, пытаясь вместо этого сохранять кажущийся нейтралитет.

Движение «Разумный замысел»(ID) является последней и наиболее философски изощренной попыткой сохранить причастность Бога к природе, но без обращения к Библии (и фактически останавливая естественных теологов в своем отказе идентифицировать Творца).

Теистическая эволюция также в значительной степени продолжила разделение Библии и науки. Опасаясь тех же поражений, что и бэконовские естественные теологи, современные теистические эволюционисты заявляют о приверженности методологическому натурализму применительно к науке, не оставляя места библейскому историко-экзегетическому подходу к фактическим мероприятиям.

Обзор ответов

И теоретики ID, и теисты-эволюционисты предложили ответы на проблему бога-пробелов. Кратко рассмотрев их, мы можем увидеть точки зрения, согласующиеся и даже полезные для библейского подхода, который мы защищаем, а также важные недостатки, поскольку ID и теистическая эволюция отвергли библейский подход.

Теистическая эволюция

Теистическая эволюция считала себя хранительницей теизма в век науки. Ее первый принцип для понимания Бога и природы на самом деле библейский. Она утверждает, что участие Бога в Своем творении заключается в том, чтобы каким-то образом поддерживать и сохранять само существование Вселенной. Таким образом, Он глубоко вовлечен44 в происходящее во  Вселенной сегодня, несмотря на то, что мы не наблюдаем новых растений, животных или галактик, созданных ex nihilo. Мы согласны с этим анализом, и он отражает библейскую позицию относительно нормального отношения Бога к творению сегодня.

Второй принцип теистической эволюции — точка несогласия. Он утверждает, что Бог никогда не был вовлечен в творение иначе, чем обычным способом, которым Он поддерживает его сегодня. С помощью этого принципа теистическому эволюционисту удается отделить историческое содержание Библии от природы. Дело не в том, может ли Бог быть вовлечен в природу через то, что мы называем «естественным законом» или «нормативными отношениями» с творением (как мы обсуждали ранее, такое вовлечение является библейским), вопрос в том, ограничен ли Бог только этим одним способом взаимодействия со Своим творением. Придерживаться этой последней позиции — значит игнорировать учение Библии. На самом деле это утверждение натурализма как более высокого авторитета, чем Библия.

Примечательно, что теистические эволюционисты не смогли быть абсолютно последовательными в избегании любого прямого действия Бога в природе. Ничтожное меньшинство исповедующих теизм эволюционистов, которые были более тщательны в устранении Бога из всех пробелов, оказались с божеством, неузнаваемым ни одной традицией иудео-христианского наследия.45 Большинство исповедующих теизм эволюционистов согласятся с натурализмом только до сих пор. Пробелы не устраняются, а просто перемещаются на меньший уровень (например, квантовые неопределенности) или на более отдаленный момент (до планковского времени). Например, Полкингхорн утверждает, что принцип квантовой неопределенности допускает краткие, крошечные разрывы в цепочках причинно-следственных событий, промежутки, которые дают достаточно места для действия Бога, чтобы он, так сказать, поместил палец во вселенский механизм в нужных местах для направления событий.46 Точно так же Фрэнсис Коллинз готов рассматривать Большой взрыв как некое прямое божественное действие.47 Однако, поскольку теистические эволюционисты отвергли библейско-экзегетический подход к вмешательству Бога в природу, они сохраняют эти различные странные остатки деятельности «первопричины» только в деистическом («это не может быть объяснено никаким другим способом») способе. Другими словами, это минимальное признание силы и способности Бога вмешиваться в природу непосредственным образом поддерживается только самим методом рассуждения, который привел в первую очередь к проблеме бога-пробелов.

Теистическая эволюция служит тому, чтобы подчеркнуть тот факт, что поддержка творения Богом, Его обычный способ действия сегодня, ставит Его в непосредственное участие во Вселенной даже сейчас. Но, экстраполируя сегодняшний порядок в прошлое, теистическая эволюция сводится либо к плохой теологии, либо к плохой науке. Это — плохая теология, потому что она отвергает значительные экзегетические соображения и оставляет вмешательство Бога открытым в деистических терминах. Это — плохая наука, потому что это действительно поднимает проблему бога-пробелов.

Разумный замысел/ID

Ответы ID на проблему бога-пробелов пошли несколькими путями. Во-первых, защитники ID утверждают, что когда натуралисты исключают пробелы, они предполагают то, о чем идет речь, а именно натурализм.48 Это принимается к сведению. Они заверяют нас, что не пойдут на крайность поиска сверхъестественного повсюду. Если, говорят они, в природе имели место какие-то сверхъестественные вмешательства, то они редки, и поэтому нет никакой опасности, на самом деле, нарушить нормальные предположения науки (регулярность, повторяемость).49

В двух случаях (Матфея 14:13-21, 15:32-39) Христос чудесным образом умножил хлеб и рыб, чтобы накормить множество людей.  Обычно считается, что хлеб и рыба имеют натуралистические объяснения «вторичной причины», но такая интерпретация в этих случаях была бы фактически ошибочной.

Но единственная причина, по которой мы знаем, что сверхъестественные объяснения исключительны, заключается в том, что мы уже работаем на довольно обширной базе научных знаний (мы знаем, как восходит солнце, как развиваются эмбрионы и т. д.). Но если бы теория ID была нормой последнего тысячелетия, как бы развивалась наука? На одних только основаниях ID мы бы получили науку там, где она есть сегодня — была бы мотивация для науки? Если бы тысячу лет назад мы оперировали только основаниями ID, то почему мы предположили бы, что существует естественная (в отличие от таинственной, необъяснимой сверхъестественной) первопричина, скажем, бубонной чумы? За анализом ID стоит вопрос о том, почему мы имеем право предполагать скрытую последовательность в природе, включая предположение о том, что Бог не будет случайным образом создавать новые существа или чумы или возиться с нашей ДНК. ID не может ответить на этот вопрос, потому что ему не хватает какой-либо теологии его творца. Его творец не идентифицирован и неизвестен, поэтому у нас нет оснований предполагать что-либо о нем/ней заранее. Проблема решается в библейских рамках последовательной и регулярной природой Бога, что оправдывает презумпцию регулярности в природе и, следовательно, эффективности науки. Короче говоря, первая реакция ID на бога-пробелов в порядке, но она не заходит слишком далеко.

Во-вторых, защитники ID ответили на аргумент бога-пробелов, утверждая, что ID основан на положительных научных доказательствах сотворения.50 Он не основан на том, чтобы показать, что эволюция не может работать, а затем сделать вывод о «разумном конструкторе» в качестве причины.51 Это гораздо более полезный аргумент, в равной степени относящийся к ID и библейским креационистским подходам к доказательствам. Однако если не использовать его осторожно, легко найти нестыковки в этом подходе. Большая часть литературы по ID посвящена тому, чтобы показать недостаточность дарвинизма. Эту негативную стратегию следует признать и отличать от позитивных аргументов в пользу сотворения. Например, «объяснительный фильтр» Дембского (три последовательных этапа в интуитивном процессе рассуждения о наличии замысла — прим. ред.)52 состоит как из отрицательной, так и из положительной частей:

а) событие X слишком маловероятно для закона или случая (таким образом, эволюция не подходит для биологической заданной сложности),

б) вероятность совместима с сотворением, следовательно, сотворение.

Те же положительные и отрицательные аргументы легко выявляются и в изложении Бихи о несводимой сложности.53 Отрицательно, эволюция не могла бы сформировать несводимо сложный объект. Положительно, несводимо сложные черты регулярно, в нашем наблюдении и опыте, формируются сотворением. Таким образом, вывод о наилучшем объяснении естественным образом приводит к идентификации конструктора как наилучшего объяснения биологической системы.

Различия важны. Стандартные негативные аргументы обычно направлены на конкретный натуралистический сценарий, а именно на ортодоксальный неодарвинизм. Однако из того, что конкретный натуралистический сценарий А не мог сформировать биологическую структуру Х, не следует, что это сделал конструктор. Чтобы сделать такой аргумент, потребуется знание того, что A — единственный натуралистический способ сформировать X. И это практически невозможно доказать (нет никакого способа доказать, что мы подумали обо всех натуралистических вариантах). (Отсюда критика Бихи как «нетворческого», когда он отвергает традиционное эволюционное объяснение и не пытается придумать другое натуралистическое объяснение, прежде чем объявить «сотворение»51). Таким образом, отрицательный аргумент почти всегда повышает риск возникновения ситуации с богом-пробелов.

Есть, однако, веские аргументы в пользу того, что дарвинизм на самом деле является единственным наполовину приличным разумным натуралистическим объяснением.54 С добавлением этого дополнительного аргумента применялся бы закон исключенного среднего, и мы фактически оказались бы в простой ситуации «дарвинизма или сотворение». Путем включения этого дополнительного аргумента формируется новый, действительный, положительный силлогизм: дарвинизм — единственная альтернатива сотворению, дарвинизм не может сформировать X, X был создан. Так что здесь есть положительный аргумент. (Интересно, что эволюционисты-дарвинисты использовали свою собственную перевернутую форму этого аргумента: эволюция — единственная альтернатива сотворению, Творец не сотворил бы X, следовательно, X эволюционировал.55)


Написать коментарий